И он, шатаясь, встает, подходит к двери товарного вагона, ползущего в горку. Отодвигает дверь, выскальзывает – действуй, действуй, – и взбирается по лесенке на крышу. В футе от его лица в воздухе повис двойной ряд блистающих зубов. Этого только не хватало. Майор Клёви из Артиллерийско-технической службы американских сухопутных сил, главный у «Каналий Клёви», наикрутейшей команды техразведки во всей, блядь, Зоне, мистер. Ленитроп может называть его Дуэйном, если хочет.
– Мумба-юмба, мумба-юмба! Прям в
– Погодь, – грит Ленитроп, – я, по-моему, заснул, что ли.
Ноги мерзнут. Ну и жирный этот Клёви. Штаны запиханы в блестящие армейские башмаки, валы жира свисают над плетеным ремнем, на котором болтаются черные очки и.45-й, роговая оправа, волосы зализаны назад, глаза – как предохранительные клапаны, выскакивают на тебя – вот как теперь, – едва чересчур повышается давление в башке.
Клёви словил попутку – летел на «P-47» из Парижа до самого Касселя, подцепился к этому вот поезду западнее Хайлигенштадта. Как и Ник Шлакобери, направляется в «Миттельверке». Надо сговориться с кем-то из «генерал-электрикова» проекта «Гермес». Из-за этих негритосов по соседству нервничает будь здоров.
– Вам, ребята, сюжетец в самый раз. Народ дома предупредить.
– Солдатня?
– Бля, нет. Фрицы. Юго-Западная Африка. Что-то такое. Ты что хочешь сказать – не в курсе? Да ладно. Ой. Асейная разведка ничё не ведает, хахах, чур, без обид. Я думал, весь мир в курсах. – Далее следует зловещее сказанье – ВЕГСЭВ такое сочиняет, Геббельсова-то головокружительная фантазия доводила его не дальше Альпийских Редутов и всякого подобного, – о плане Гитлера создать нацистскую империю в черной Африке – сорвалось, когда Кровавый Паттон преподнес Роммелю на блюдечке его же сраку. – «Вот ваша жопа, генерал». «Ach du lieber! Mein Arsch![159] ААА…» – хахаха… – комически хватается за седалище обширных брюк. Короче, у черных кадров в Африке будущего нет, остались в Германии правительствами-в-изгнании, которых никто не признаёт, как-то сплыли в германскую артиллерию и вскоре выучились на ракетных техников. А теперь шляются на свободе. Дикари. Не интернированы как ВП – насколько Клёви знает, даже не разоружены. – Мало нам париться из-за русских, лягушатников, асеев – эй, прости, друган. Так у нас теперь еще не просто негритосы, а негритосные
– Однако наше терпение, – подсказывает ровный голос из темноты, – терпение наше громадно, хотя, пожалуй, и не безгранично.
С этими словами высокий африканец с императорской бородкой подходит и хватает жирного американца – тот успевает лишь коротко взвизгнуть и вылетает за борт. Ленитроп с африканцем смотрят, как майор катится по насыпи, подпрыгивая и размахивая руками и ногами, а затем исчезает из виду. На склонах толпятся пихты. Гребешок месяца всплыл над зубчатым гребнем холма.
Новоприбывший по-английски представляется оберстом Энцианом из Шварцкоммандо. Извиняется за вспыльчивость, замечает у Ленитропа нарукавную повязку, отказывает в интервью, не успевает тот и рта раскрыть.
– Нет никакого сюжета. Мы перемещенные, как и все.
– Я так понял, майор переживает, что вы едете в Нордхаузен.
– Клёви у нас кровушки еще попьет, что и говорить. Но от него проблем меньше, чем… – Вглядывается в Ленитропа. – Хмм. Вы правда военный корреспондент?
– Нет.
– Я бы решил, свободный агент.
– Насчет «свободного» не уверен, оберст.
– Но вы же свободны. И все мы тоже. Вот увидите. Скоро уже. – Он отступает по хребту вагона, машет на прощанье по-немецки, будто подманивает. – Скоро…
Ленитроп сидит на крыше, растирает голые ступни. Друг? Доброе знамение?
