Со всех сторон подступает смех. Полногласный хохот преданных слушателей доносится из четырех углов мягкого салона. С безотчетным испугом вы понимаете, что в машине установлено некое стереооборудование, а в бардачке обнаруживается целая
«Мы, естественно, вынуждены прибегать к
«Фольксваген» теперь в центре Л.-А., где поток машин жмется к обочинам, пропуская автоколонну – темные «линкольны», несколько «фордов», даже какие-то «джи-эм-си», но ни одного «понтиака». На ветровых и задних стеклах – флуоресцентные оранжевые наклейки с надписью ПОХОРОНЫ.
Теперь Управляющий шмыгает носом:
«Он был одним из лучших. Я сам поехать не смог, но послал высокопоставленного помощника. Интересно, кто его заменит», – и нажимает тайную кнопочку под приборной доской. На сей раз вместо смеха – редкие мужские «
«У меня есть фантазия о том, как я умру. Вам, наверное, платят
По шоссе Голливуд, между таинственно крытой фурой и жидководородным танкером, зализанным, как торпеда, мы подъезжаем к целому каравану губных гармонистов.
«Хорошо хоть не бубны, – бормочет Жлобб. – Слава богу, в этом году бубнов поменьше».
Близится вечер, туда-сюда раскатывают общепитовские грузовики, стальные и как будто стеганые. Их рябь блестит, точно озеро питьевой воды после трудного пустынного перехода. Сегодня День Сбора, и мусоровозы дружно направляются на север, к шоссе Вентура – мусоровозный катарсис всех цветов, форм и степеней износа. Возвращаются в Центр, собрав скорлупу Сосудов…
Вой сирены застает вас обоих врасплох. Жлобб пристально глядит в зеркальце:
«У вас же при себе нет?»
Но сирена громче полицейской. Она обволакивает бетон и смог, затопляет бассейн и горы, растекается, и никакому смертному не добраться до ее границ… не дойти вовремя…
«По-моему, это не полицейская сирена. – Крутит кишки, вы тянетесь к ручке длинноволнового радио. –
УХОД
–
Заправлены баки с перекисью и перманганатом. Гироскопы запущены. Наблюдатели съежились в щелях. В кузове урчащего грузовика лязгают убранные инструменты и снаряжение. Расчет загрузки аккумуляторов и сержант, вкрутивший чеку взрывателя, забираются следом, и грузовик уползает по свежим земляным колеям за деревья. Несколько секунд Бликеро стоит на пусковой площадке, озирается, проверяет, все ли в норме. Затем отворачивается и, тщательно отмеряя шаг, уходит к пункту управления пуском.
–
–
–
–
–
Мориц поворачивает ключ в положение «СТАРТ».
–
Тут нужны длительные драматические паузы. Голова у Вайссманна должна бурлить последними виденьями кремовых ягодиц, стиснутых в страхе (что, ни единой струйки говна, либхен?), последнего занавеса золотых ресниц над умоляющими юными глазами, заткнутый рот пытается слишком поздно вымолвить то, что надо было сказать в палатке вчера вечером… глубоко в глотке, в пищеводе, где в последний раз взорвалась головка Вайссманнова хуя (но что это, прямо за содрогающейся шейкой, за Изгибом во Тьму Вонь И… Белое… Углом… Ждет… Ждет Когда…). Но нет, ритуал стиснул всех бархатной хваткою. Такой мощный, такой теплый…
–
–
Мориц жмет кнопку «VORSTUFE».
