Торчки и выпивохи бесстыже сражаются у буфета и на кухнях, обшаривают чуланы, вылизывают донышки сотейников. Мимо проходит компания голых купальщиков — они по широкой лестнице направляются вниз, к пляжу. Наш хозяин Рауль бродит в десятигаллонной шляпе, рубашке а-ля Том Микс, с шестизарядниками на поясе и першероном в поводу. Битюг оставляет говны на бухарском ковре, а также на случайно подвернувшихся распростертых гостях. Все тут бесформенно, не в фокусе, пока оркестр не выдает саркастический туш и не появляется типус, мерзее которого Ленитроп видал только в кино про Франкенштейна, — в белом костюме-«зуте» с наглаженными складками на штанах, блескучими петлями болтается длинная золотая цепочка для ключей, пока он движется по зале, хмурясь всем и каждому, вроде спешит, но не торопится, озирает лица и тела, голова ходит из стороны в сторону — методично, отчасти зловеще. Наконец останавливается перед Ленитропом, который конструирует себе «ширли темпл».
— Ты. — Палец габаритами с кукурузный початок — в дюйме от Ле-нитропова носа.
— А то, — Ленитроп роняет мараскиновую вишенку на ковер, затем, отступая на шаг, плющит ее. — Я он самый и есть. Еще бы. А чего? Что угодно.
— Пошли. — Они шествуют наружу к эвкалиптовой роще, где печально известный марсельский белый рабовладелец Жан-Клод Драп промышляет белым рабством.
— Эй ты, — верещит он в чащу, — хочшь стать белой рабыней, а?
— Блядь, нет, — доносится ответ невидимой девчонки, — я хочу
— Пурпурной! — орет кто-то с оливы.
— Киноварной!
— Я, наверно, лучше наркотой пойду торговать, — грит Жан-Клод.
— Смотри, — Ленитропов дружок извлекает конверт из крафт-бумаги, который, даже в сумраке способен определить Ленитроп, пухл от оккупационной валюты американской армии с желтой печатью. — Подержи-ка это у себя, пока я обратно не попрошу. Похоже, Итало доберется сюда раньше Тамары, а я не уверен, кто из них…
— С таким курсом Тамара уже сегодня будет тута, а не тама, — перебивает Ленитроп голосом Граучо Маркса.
— Не пытайся подорвать мою уверенность в тебе, — советует Боров. — Ты мне нужен.
— Ну да, — Ленитроп впихивает конверт в нутренний карман. — Слышьте, а где вы такой костюмчик оторвали?
— У тебя какой размер?
— 42, средняя.
— У тебя такой же будет, — и сказав сие, он угрюмо уваливает обратно вовнутрь.
— А вдоба-авок и
Сегодня сюжет — типичная романтическая интрига Второй мировой, просто очередной вечер у Рауля, с участием будущей поставки опия, которую Тамара использует под гарантию ссуды Итало, который, в свою очередь, должен Свиристелю за танк «шерман», который его друг Теофиль пытается нелегально переправить в Палестину, но должен собрать несколько тысяч фунтов на взятки по обе стороны границы, поэтому выставил танк как залог, чтобы занять у Тамары, которая пустила часть ссуды Итало, чтобы ему заплатить. А опийная сделка тем временем, похоже, срывается, потому что от посредника нет вестей уже несколько недель, равно ничего не слышно и про деньги, которые Тамара ему авансировала, получив их от Рауля де ля Перлимпанпана через Свиристеля, на которого Рауль теперь давит, потому что Итало, решив, что танк уже Тамарин, возник вчера в ночи и отогнал его в Неназванное Местоположение как погашение займа, а Рауль теперь паникует. Что-то типа того.
