ФономЯ шалый и Дезокси-эфедриновый Дедуля,слышится нечтоИ у меня в карманах — радостный салют,вроде пианиноПо Зоне рассекаю, где псы-бродяги лают,Хоуги КармайклаИ грезы людям раздаю…вот тутЛампы вынул я из радиолы —Без них она не так фонит.Мне даже грошик жалко на «Звезды с полосами»,Ибо у меня — свои…Рот фронтом — вперед, скорость растет,Хотя никто не услыхал.Ой, ты так шустр, но я не боюсьИ скалюсь, как дерьма сожрал!Не надо эфедрать меня, мой ангел,Передо мной стань статью нетверда:В комендантский час, когда света — кот наплакал,Все-здесь будет как всегда(Зажги же свечи)А так все-будет как всегда…Ночью у себя в дневнике Энциан записал: «В последнее время Рот слишком эксплуатируется. Слишком мало на выходе кому-либо полезного. Защита. О боже, о боже. Значит, они действительно ко мне подбираются. Прошу тебя, я не хочу так проповедовать… Я знаю, как звучит мой голос, — много лет назад слышал в Пенемюнде на „Диктафоне“ у Вайссмана… хром и бакелит… слишком высокий, надменный, Berliner Schnauze[312]… как же они, вероятно, кривятся внутри, когда я заговариваю…
Я мог бы уйти завтра. Я умею быть один. Это меня пугает не так, как они. Без конца берут — но никогда не пользуются тем, что взяли. Что, они думают, у меня можно взять? Патриархию мою они не хотят, любовь мою не хотят, информацию не хотят, да и мою работу, или мою энергию, или то, чем я владею… ничем я не владею. Денег больше нет — тут никто их не видал уже много месяцев, нет, не может быть дело в деньгах… сигареты? Сигарет у меня вечно не хватает.
Если я их покину — куда я пойду?»
И вот снова среди резервуаров, в вечерний ветер, юзом по этой синтетической пустоши, по всей ее низкокачественной черноте… Двигатель Кристиана, кажется, время от времени пропускает такт, колотится до полной остановки. Мгновенное решение: если заглохнет, пусть идет пешком. Так меньше возни, если Павел там, если же его там нет, подберем Кристиана на обратном пути и упромыслим грузовик, чтобы в ремонт отвез… все делать по-простому, вот стиль великого вождя, Энциан.
