Ее призыв упал в пустоту. Пен-Муму ловко, как он один умел, точно призрак, переместился к ней за спину, а здоровенный милиционер загородил ее спереди от остального мира. Вампир сжал ее растрепанную седую голову ладонями и резко крутнул. Послышался отвратительный хруст, и серые, отчаянные глаза убитой словно спрыгнули Леве на грудь. Закачавшись, она тяжелой грудой осела на асфальт, милиционер бережно поддержал ее за плечи. На экзекуцию ушло всего лишь несколько секунд.
Лева вернулся в «Кадиллак» и сел за руль. Включил движок. Подождал, пока сзади усядется Пен. Галочка сочувственно произнесла:
— Не переживай, Генечка, с кем не бывает. Дорожное происшествие, — и как-то чудно заквохтала.
Уже у себя в кабинете Зенкович наконец вспомнил, кто такая эта женщина с тележкой. Воспоминание просияло в больном мозгу, как светлый луч в тумане. Дарья Степановна, хозяйка коммерческого магазина. Она принимала у него бутылки по завышенной стоимости, подкармливала, и у них, кажется, завязывалась нежная дружба. Теперь ее нет на свете… Он попробовал продвинуться в воспоминаниях дальше, но наткнулся, как обычно, на непроницаемую стену.
От горьких мыслей отвлекла Галочка, впорхнула в кабинет, без спросу уселась на колени.
— Ах, милый, так все жжет внутри… Ты замечал, как смерть возбуждает? Давай по-быстренькому, а?
— Прекрати, бесстыдница. Ночи тебе мало.
— Ночью ты был какой-то вялый.
Зенкович попытался спихнуть ее с колен.
— Хватит, Гала! Ну, пожалуйста. Кто в приемной?
— Ах ты, наш труженик… ну кто там может быть?.. Кому назначено, те и сидят.
Не слезая с колен, показала расписанный листок из блокнота.
— Шестнадцать человек, — ужаснулся Лева.
— Не пугайся. Я всем говорю — пять минут.
— Что же, никого нет из значительных персон?
— Как нет?.. Вот корреспондент из «Свободы», солидный мужчина, по-моему, педик… Вот Фенечка Заика, из тамбовской группировки, чего-то хочет предложить… Да, вот еще из фирмы «Русский транзит», некто Поливанова. Фирма крепкая, я проверяла. С ней мальчик.
— Какой мальчик?
— Тебе лучше знать, — промурлыкала Галочка, прикусывая ему ухо. — Озорник!
— Остальные кто?
— Обычная шушера… Двое фирмачей, чиновник из правительства, прокурор из Кандыбина… Ходоки… Для понта вписала Лельку Лепехину.
— Кто такая?
— Ну ты даешь! Блядь знаменитая, с экрана не слезает. Отпадное шоу: «Кому хочу, тому и дам». Мы же с тобой смотрели. Любовница спикера. Правда, она сама намекает, я-то не верю. Уж больно страшна.
— Чего ей надо?
— Ну вопросик, Генечка! Чего от тебя надо распутной бабе? Наверное, денег попросит.
Хохочущую, ему все же удалось пересадить ее на стул.
— Они что, все уже здесь? Весь список?
Страх перед встречами с незнакомыми людьми у Зенко-вича не проходил, как он с ним не боролся. В любом безобидном просителе он предполагал злодея, и не очень удивился бы, если бы тот достал пушку и выстрелил ему в лоб. Видимо, побочное действие психотропных снадобий. Без Галочки он вообще бы пропал, она всегда улавливала момент, когда надо прийти на помощь.
— На каждого по пять минут, — весело повторила она.
— Ладно, заводи, — вздохнул Лева.
Посетителей он принимал по раз и навсегда заведенной схеме. Внимательно выслушивал, отвечал неопределенно, раза два обязательно хохмил, сверяясь с бумажкой (тема для шуток допускалась всего одна — нетрадиционный секс), потом, дождавшись от Галочки знака, подписывал или не подписывал прошение. Отказывать почти не приходилось: клиентов пускали в кабинет после тщательного предварительного отсева. Ничего мудреного. По сути, еще не получив министерский портфель, он работал как заправский член правительства: изображал значительную фигуру, но неукоснительно выполнял указания незримой силы, стоящей за спиной.
Нынешний прием с самого начала пошел несуразно. Корреспондент из «Свободы» почему-то оказался датчанином, по-русски не понимал ни бельмеса, а переводчицу никто не удосужился пригласить. Запасов Галочки-Ного английского хватило лишь на то, чтобы обменяться радостными приветствиями. Впрочем, дюжий датчанин, обвешанный аппаратурой, как пулеметными лентами, кажется, остался доволен. Он не говорил не только по-русски, но и по-английски, зато предложенный стакан «рашен водка» осушил одним махом и на Галочкины бесконечные «ай лав ю, мистер!» благосклонно кивал головой. Галочка вручила ему распечатку интервью, которое накануне вышло в газете «Вашингтон-пост», и вдвоем с Левой они кое-как втолковали журналисту, что аудиенция уже закончена. Зенкович, выталкивая датчанина из кабинета, уныло бормотал: «Если что понадобится, приходите в любое время»
Едва избавились от журналиста, явились двое фирма-чей-резвунов, похожих на братьев-чечеточников из старого советского фильма, который недавно Лева смотрел по видаку. Эти, разумеется, пришли не с пустыми руками. Один поставил на стол резную шкатулку, второй отомкнул ее серебряным ключиком и с поклоном передал Зенковичу тугую пачку акций Газпрома, перевязанную шелковой лентой. В один голос братья объяснили:
