— Пока подержим ее в коме, на уколах… Тут нужен специалист не моего профиля, и к тому же, высочайшей пробы… Сережа, паниковать не стоит, но считаю своим долгом сказать: девочка попала в большую беду.
Прилив слабости сменился вспышкой раздражения, и майору стало легче. Сердце отпустило.
— Где можно найти таких специалистов?
— Думаю, следует немедленно проинформировать генерала. Если хочешь, я сам это сделаю.
— Доктор, она необыкновенный человек, она справится.
— Все мы под Богом, Сережа… Посиди здесь, я пойду распоряжусь…
Вернулся доктор быстрее, чем Сергей Петрович успел выкурить сигарету.
— Все в порядке. Она спит.
— У меня на постели?
— Нет, ее перенесли в реанимацию… Так что, будем звонить генералу?
Майор успел кое-что обдумать.
— Не так все просто. Я не знаю, что с ней сделали и зачем, но привели сюда на веревочке — это точно. Так что, Захар Михайлович, больница теперь под наблюдением. Возможно, и телефоны прослушиваются. С Лизой поработали серьезные люди, они не шутят.
— Им нужен ты?
— Говорю же, не знаю, — Сергей Петрович лукавил, у него были некоторые соображения. — Но зачем рисковать. Пошлем шифровку. У вас есть факс?
— Обижаешь, солдатик. Если скажу, чего у меня в больнице нет, тебе плохо станет.
Самуилов приехал под вечер, часов около десяти. Литовцев и мысли не допускал, что генерал способен на такое. Как говаривал классик: что ему Лиза? Второе: риск. Майор поделился в шифровке своими опасениями, правда скупо. Но — приехал! В сопровождении мрачного, средних лет господина, внешне и выражением лица похожего на профессионального бухгалтера, у которого в очередной раз не сошелся дебет с кредитом. Генерал сухо его представил: Землекопов Валентин Исаевич.
Литовцева они застали врасплох: лежа одетый на постели, он тянул пиво из жестянки — тут генерал и вошел без стука. Сразу оценил обстановку.
— Нарушение режима… Теперь понятно, почему у вас, майор, подчиненных зомбируют.
— Нервный срыв, — пояснил Сергей Петрович, изображая стойку «смирно» возле кровати.
Хмурый бухгалтер (в ту минуту Сергей Петрович еще не знал, что Землекопов — нейрохирург и психиатр с мировым именем) молча переминался за спиной генерала, как нелепый вопросительный знак.
— Давай, пожалуйста, без клоунады, майор, — Самуилов не злился, но и не радовался встрече, — Донесение сумбурное, со множеством неясностей. Доложи подробнее. Кстати, где сама Королькова?
— В реанимации. Вам разве доктор не сказал?
— Он на операции… Ну давай, мы тебя слушаем.
Доклад майора уместился в пять минут. По его предположению, вокруг Зенковича, знаменитого племянника, действует какая-то новая, солидная, с хорошим материальным обеспечением группировка, которая решительно отсекает всякий несанкционированный контакт с ним. Его случай и история с Корольковой — тому подтверждение, но не только это. Вся возня с похищением Попрыгунчика и его чудесным воскрешением из мертвых дурно пахнет. Он, майор, как известно, простой опер, вдобавок предприниматель и новый русский, не ему делать выводы, но все же хотелось бы знать, что это за теплая компания и какие цели она преследует.
— По-человечески поймите, Иван Романович, — сказал Литовцев, — мне Королькова почти что жена, а вы поглядите, что они с ней сделали. То смеется, то плачет, и разум — как у птички.
Самуилов в переживания сотрудника, естественно, вникать не стал, а задал еще два-три вопроса, на которые майор, как ни тужился, не сумел толково ответить. Ну как, к примеру, ответишь на вопрос, какое он имел право посылать Королькову на такое задание, не согласовав это со своим непосредственным начальством? Майор пытался крутить вола: дескать, не придал значения, рутинное поручение, хотел вызнать, кто его ножиком пырял, но звучало неубедительно. Самуилов сказал:
— Ты, Сергей Петрович, как-то быстро переродился, когда стал капиталистом. Но ведь мы твой «Русский транзит», учти, можем в два счета национализировать. Воровских шарашек у нас навалом, а вот хорошие защитники — все наперечет.
— Ради Бога, — сдерзил Литовцев. — Хоть сегодня напишу рапорт.
Самуилов взглянул на него исподлобья и промолчал. Зато вступил хмурый Землекопов:
— Иван Романович, может быть, нам лучше пройти к больной? Может быть, меня ваши другие дела не касаются?
— Касаются, — заметил генерал. — Разве не видишь, друже, это тоже твой пациент, не сегодня, так завтра.
В реанимации — отдельной палате со стеклянной дверью и со стеклами вместо двух стен, утыканной аппаратурой, как пасть акулы зубами, к ним присоединился доктор Чусовой, вернувшийся с операции. Лиза лежала на высокой кровати, к вискам подведены два крохотных датчика. Выражение лица умиротворенное, самодовольное. И во сне она счастливо улыбалась.
— Что ей вводили? — поинтересовался Землекопов.
— Пока ничего, — отозвался Чусовой. — Ждали вас.
Потом они несколько минут общались на медицинской тарабарщине, которую не мог понять не только майор, но, кажется, и Самуилов.
— Придется разбудить, — сказал наконец Землекопов. — Но посторонних прошу удалиться.
