– Да ну тебя, Альбина! – укоротила подругу Шибанова, которая одна даже не улыбнулась, и опёрлась склонённым лбом на магазинский посошок с пластмассовой ручкой. – И без тебя тошно…
– Чё-то припозднился наш солдат! Опять Тася замком взяла?! – утерев пальцами губы, на которые вытекла слюна, ничуть не сникла и снова подковырнула Мухтарёва.
– Ага, держит оборону, – подыграл Иван Матвеевич.
– Где она сама-то, чё опять не пришла? – спросила моложавая Сопрыкова, не скрывая укоризны: Таисия от роду на праздники – ни ногой.
– Укатила в город!
– И чё она, слушай, в нём забыла?
– К дочке… – Иван Матвеевич тускло поглядел на мельтешню вокруг.
– О, будто не могла подождать! – гуртом заговорили остальные старухи. – Много ли нас теперь? На году раз или два собираемся! В прошлый раз мало-мало наскребалось, а нынче ни Христины Францевны, ни Паны, ни Катерины Петровны…
– Дак и Николай Глебыча считай! И Ачкасова…
– Старик Тамирский…
– Который?
– А Иван. Стрелил-то в себя из малопульки!
– Тоже, чё не жилось человеку?
– А чё хорошего? Дети пьют, внуки пьют, пенсию таскают, нигде не работают да ишо командавают! Вот он выждал, когда никого не было, пошёл в сарай да пульнул в себя…
Огромные чёрные динамики, ещё с советских времён выставляемые на крыльцо, противно засипели, откашливая горло.
– Итти вашу мать, ажно уши заложило!
– Слушай, щас начнётся!
– А-а?!
С приветственным словом отрапортовала поселковая глава, коротко постриженная и, словно пасхальное яйцо, покрашенная в луковый цвет. Она бодро перечислила проведённые за год мероприятия, посвящённые ветеранам войны и труженикам тыла, и посчитала, сколько всех в наличии. Получилось ни пусто ни густо, но всё же терпимо, потому что в иных поселеньях и тех не было.
За главой к микрофону вышел директор школы Лоншаков, поджарый человек в очках, преподаватель физкультуры. Этот хорошо говорил о трудностях войны, о том, как надо беречь каждого ветерана. Но сам-то, конечно, знал о том лихолетье по книжкам да фильмам.
Едва закончил директор, которому много и дружно хлопали, как возле микрофона скучковались первоклашки – белый верх, чёрный низ. Долговязая молодая учительница, у которой под блузкой острились маленькие, как у Катеринки, грудки, о чём-то настойчиво твердила, навесясь над ребятишками. Вероятно, дополняла те указания, что были выданы ещё в классе. А потом, как мать-гусыня, увидевшая непослушание среди своих птенцов, всплеснула крыльями и с заалевшим лицом сама развела оторопевших артистов на два рядка – мальчиков и девочек. Микрофон на пригнутой ножке встал посередине. С оглядом на покрасневшую учителку, девочки, лишь из динамика грянула музыка, первыми затянули про «подлую войну», долгим «А-а-а!» разевая ротишки и уставив к небу ясные глаза. Дождавшись своей партии, баском вступили мальчики. Эти хмурили брови и старались не смотреть на задние ряды, где их не попавшие в ансамбль товарищи привставали на носки и корчили рожицы, пытаясь рассмешить.
Песенку Иван Матвеевич ещё мог пересилить с сухими глазами. Но из-за побеленной колонны просеменила с алым шарфиком на шее нафуфыренная председательница местного Совета ветеранов.
– Подымахинский сельский Совет!.. – почти крикнула, вогнав в оторопь, и, с удовлетворением заметив это, уже спокойней продолжила: – В довоенные годы на его территории были добротные деревни, крепкие хозяйства. В канун Великой Отечественной войны в селе Подымахино проживало триста двадцать пять, в деревне Казарки – двести пятьдесят один, в Борисово – двести двадцать три человека… И никто не мог предположить, скольких наших земляков пожнёт безжалостный серп войны!..
Ивану Матвеевичу, который и не думал узнать ничего нового, неожиданно понравилось, как председательница просто сказала о войне. С этого момента он слушал её с вниманием и глубоким уважением к ней, к её незаметной работе.
– Из числа призванных с территории Подымахинского сельсовета не вернулись с полей сражений сто двадцать шесть человек! Конечно, были и мирные потери. Кто-то в эти четыре года умер по старости, по болезни или по другой причине, а кто-то уехал. Но факт, как говорится, остаётся фактом: в победном сорок пятом в Подымахино уже оставалось всего двести три, в Казарках – сто пятьдесят четыре, в Борисово – сто шестьдесят пять человек! А смерть и позднее совершала свою страшную жатву… Так вспомним же поимённо всех ветеранов, которые ушли из жизни в мирные дни!!!
И председательница зашелестела бумажками, словно осенний ветер палой листвой:
Антипин Георгий Николаевич (1926–1978)
Антипин Иван Михайлович (1922–2008)
Антипин Иннокентий Иванович (1924–1989)
Антипин Павел Фёдорович (1900–1970)
Антипин Савва Егорович (1914–1962)…
