Игнат посмотрел на друга, и одновременно его рука почти рефлекторным жестом коснулась подплечной кобуры, где покоилось довольно надежное оружие — итальянский пистолет «беретта». Кобуру Игнату пришлось надеть перед самым въездом в порт.
Он кивнул Лютому:
— Пошли. Только не спеша.
Рыжий водитель уже открыл заднюю дверь, Игнат протянул ему легкий металлический костыль, помог Лютому выбраться из автомобиля.
— Рыжий, остаешься здесь, — сказал Лютый, принимая у водителя свой костыль.
— Да понял я уже, — недовольно проворчал Рыжий, — до дверей хоть помогу дойти.
— Нечего мне помогать.
— Зря от второго костыля отказался, сейчас бы тебе пригодился.
Игнат оглядел Лютого, усмехнулся:
— Ему сейчас больше бы пригодился попугай на плече и повязка на глаз.
Под сваями причала плескалась вода. В темноте по бухте, словно праздничный кораблик, украшенный огнями, шел речной трамвай.
— Пиастры, — проговорил Лютый.
Они с Игнатом посмотрели друг на друга, невесело улыбнулись, пожали плечами.
— Пиастры, — повторил Игнат.
Несмотря на свет на втором этаже, вокруг здания было достаточно темно. Игнат разглядел какие-то металлические трубы диаметром в половину человеческого роста, наваленные одна на другую, деревянную бобину с мотками кабеля, остов грузовика с кабиной, но без колес.
Потом они с Лютым направились к ветхой деревянной двери — входу в здание. За ней оказался большой, ярко освещенный «предбанник». В дальней стене находилась белая дверь с облетевшей краской и надписью «Муж.», а рядом с дверью крепился плакат, объясняющий крановщикам, во что обходится народному хозяйству час простоя. Сумма была исчислена в ценах 1985 года. Прямо за этим плакатом «предбанник» переходил в длинный коридор, ведущий вдоль всего здания к лестнице на второй этаж. По одной стороне коридора тянулись окна, из них открывался вид на бухту, в которой отражались огни, а по другой — закрытые двери кабинетов. Судя по всему, на первом этаже не было ни души. Игнат и Лютый шли по деревянному скрипящему полу. Откуда-то доносились приглушенные звуки, музыка и смех.
— Это телевизионная передача, — произнес Игнат.
— Что? — спросил Лютый.
— Работает телевизор… Лютый, постой.
— Почему?
— Не знаю. Пусти меня вперед.
Лестница оказалась перегороженной металлическими дверьми, сверху крепился глазок камеры наблюдения. В панель дверной рамы был утоплен аккуратный селектор и продолговатая клавиша. Рядом с дверной ручкой бесцветным скотчем приклеен кусочек картона с надписью «Для прохода нажать», и стрелка указывала в сторону селектора с клавишей.
Рука Игната легла на клавишу. Какое-то время из селектора слышался отдаленный и чуть шершавый звук, словно механизм раздумывал, как ему поступить с гостями.
— Ну, что дальше? — негромко произнес Игнат.
Потом сквозь этот шершавый звук, словно сквозь радиопомехи, прорвался плохо различимый голос:
— Проходите.
И тут же раздался щелчок электронного замка — дверь открылась. За ней уже не было никаких деревянных настилов, тусклого электричества и плакатов советской эпохи. Дверь словно являлась границей, и дальше располагался совершенно современный и, стоило признать, со вкусом обустроенный офис. На выкрашенных традиционно в белое стенах висели какие-то модернистские, весьма симпатичные картины в аккуратных рамах темного дерева, под потолком коридора золотой змейкой тянулась люстра, явно не фабричного производства, а в углу на небольшой конторке сидел разбитной и забавный морячок с рыжими волосами — огромная, почти в человеческий рост, мягкая кукла.
Игнат чуть удивленно усмехнулся:
— Неплохо.
— Тигран покойный, брат Монгольца, он отделывал им все офисы, — пояснил Лютый. — Любил всякие художества. И совершенно был не при делах. — Лютый вздохнул.
— Понятно, — кивнул Игнат.
Здесь звук работающего телевизора был значительно громче, и он доносился из далекой торцовой комнаты в конце коридора.
— Куда нам? — спросил Игнат.
— Туда, в конец. — Лютый ткнул костылем в пространство коридора.
Они двинулись по темному ковролину, приглушающему звук их шагов. Дверь в дальнюю комнату, где их ждали, была чуть приоткрыта.
— Здесь больше никого нет?
— Так договорились, — сказал Лютый. Он тяжело дышал, хотя поднялись всего лишь на второй этаж, — их ранения все еще давали о себе знать.
Теперь Игнат различил, что это за передача. Вела шоу женщина. Она задавала вопросы, следовали ответы и смех аудитории. Шоу называлось «Про это», эротическая вечерняя программа канала НТВ. За последние полгода Игнат сделался домоседом, и ему пришлось изучить вечерний эфир отечественного телевидения. Значит, серьезный мент и Кацман, бухгалтер и доверенное лицо Миши Монгольца, ожидая их, баловались дурацким эротическим шоу, где выдавали свои откровения садомазохисты, ценители группового секса и восторженные девочки, влюбленные в гомосексуалистов. Странно. В мире много странного.
— Сюда? — спросил Игнат.
— Сюда, брат, — кивнул Лютый. — Комната для переговоров.
Игнат открыл дверь, и Лютый, чуть качнувшись, быстро прошел вперед.
— Ну привет, Кацман, — сказал он. — По сексу вдаряешь?
