— То, что вы предлагаете, называется сделкой, — сказала она холодно. — Никто не заключает сделок, не получив гарантий. Вы хотите получить своего Франкенштейна? Значит, вам придется быть
Он посмотрел на нее не без восхищения:
— Отвечаю: потому что у вас нет другого выхода.
— Мы будем развлекаться игрой «нашла коса на камень»?
— Я не закончил. Нам все-таки не обойтись без опереточной патетики, но если вам будет легче, то… потому что я все же солдат, а не… ласковый палач, как вы изволили заметить. И еще потому, что я
— И что?
— Это будет залог. А я не настолько богат, чтобы выкидывать на ветер… полмиллиона долларов.
Она быстро взглянула на него, усмехнулась.
— Полмиллиона американских долларов. Пусть и взятых у вас. Услуги самого профессионального киллера стоят на порядок меньше.
— Неплохо вы оценили мою жизнь, — проговорила Вика.
— Я купил ее у вас, — произнес он. — Возможно, когда-нибудь вы сочтете, что это единственная стоящая сделка в вашей жизни.
— Документы…
— Уверен, что у вас есть собственные сбережения, они нас не интересуют. Так что на жизнь вам хватит. На «Континент» сделали очень высокие ставки — там действительно дуют ледяные ветры. Я лишь вывожу вас из всего этого.
— Вы гипнотизер? — спросила она неожиданно.
— В смысле?.. — Он поморщился. — Наш разговор от подобных выпадов не станет более продуктивным. Ваш залог и есть мои гарантии.
— Залог, деньги… Все равно это не ответ на вопрос, почему я должна вам верить.
— Хорошо, — сказал он после некоторой паузы, — тогда я могу дать единственное, что принадлежит только мне: мое слово.
— Что?! Ваше слово? — Она усмехнулась. — Вы за кого меня принимаете?
И тут же увидела, какой тяжестью налился его взгляд.
— Я еще ни разу не выказал вам своего неуважения, — медленно проговорил он. В его глазах, наверное, красивых глазах, наполненных каким-то непонятным ей одиночеством, появился ледяной блеск явно выраженной угрозы. И вдруг с нотками еле уловимого и поэтому тем более неожиданного достоинства в голосе он произнес: — В моих жилах течет испанская кровь. Хотя я родился, вырос и долгое время служил
(Вот они и не обошлись без опереточной патетики.)
Теперь она была сбита с толку. Она смотрела на него и не могла понять, что это — продолжение издевательского спектакля или… та самая ускользающая, призрачная надежда, в которую так хотелось поверить. Может ли она в ее положении полагаться на какие-либо «или»?..
Потом она тихо произнесла:
— Когда я смогу увидеть моих детей?
— Что ж. — Он улыбнулся. Впервые. И стал красивым. — Будем считать, что наши недоразумения улажены, и перейдем к делу.
Она смотрела на него и думала, что этот человек, наверное, сумасшедший. Его совершенно не смущает, что по его вине она оказалась здесь, прикованной к постели, именно он и все эти люди как грабители с большой дороги вторглись в ее жизнь, и при этом он пытается демонстрировать ей какой-то похожий на анахронизм кодекс достоинства.
Гипнотизер.
Слово врага… Нет, ну как вам? В других условиях она б умерла со смеху.
Потом она снова подумала о том маленьком «или» и о теплящейся за ним надежде — ведь все возможно. По большому счету мир вокруг настолько свихнулся, что возможно все.
«Испания… Имеет ли это какое-нибудь значение?»
Она подумала, что когда-то провела в Испании три самых счастливых дня в своей жизни.
— Браво, Санчес! Вот это разводки. А какие обороты речи — «слово врага»… Нет, вы слышали? — Человек уставился на монитор.
— Он все сделал. Можем поздравить друг друга.
— Великолепно. Как он ее подвел к теме… И слова-то какие нашел. Последний раз я слушал его запись беседы с красноярскими, базарил с братвой по понятиям… По-свойски кумекал.
— Что тебя удивляет?
— А здесь… Грамотно. Я боялся, что он сейчас начнет стихи читать.
— Она все же женщина. Мог бы и прочесть. Профессионально…
— «Слово врага»… А полмиллиона долларов — что это за безумная цифра?! Импровизация?
— Не страшно, Гринев, отрегулируем. Главное, что все сдвинулось с мертвой точки.
— Но мы же не собираемся швырять деньги на ветер?
— Разумеется. Не забивай себе голову техническими вопросами.
