— Вирни, куда же вы делись? — сам не понимая почему, Брандт всё же обратился к певице на «вы». — Что такое? Это неуважение к королю, я не позволял вам уйти и уже вижу беседку, где мы сможем прекрасно провести время.
В тени раскидистых, уже отцветших платанов, стояла беседка. Бывшая некогда беломраморной, сейчас она представляла собой строение, заметно выщербленное временем, потемневшее и слегка поросшее мхом. На каменных скамьях лежали разноцветные подушки, прикрывая трещины и сколы.
«Поторопились, — бегло отметила Вирнисса. — Даже кинули кое-как».
— Вирни, а вы владеете каким-либо музыкальным инструментом? — его величество желал отдохнуть и был весьма расположен к беседе.
— Конечно.
Метаморфа подождала, пока король усядется на скамье, и только потом устроилась на подушке около ступеней.
— Тогда не соблаговолите ли развлечь меня игрой и своим чудесным голосом? Право хочется вспомнить те сладостные минуты, когда мне доводилось его слышать, — Брандт сделал жест рукой и тотчас один из его придворных пропал среди листвы густого кустарника, стоящего нестриженой стеной.
Вирнисса нервно завозилась, ей как-то не понравилась постановка самого вопроса. Не то, чтобы она опасалась, что не сможет сыграть пару мелодий, или спеть пару песен. Нет, здесь король и в самом деле озадачился тем, что коль певица в его свите, но возможно она услаждала его слух и раньше.
М-дя, ситуация вырисовывалась щекотливая.
— Уж не доставят ли сюда ваши сопровождающие клавесин? — сладким голосом поинтересовалась леди и кокетливо повела оголёнными плечами.
— Не уверен, что хозяин замка так любит музыку, что держит дома подобные предметы, — Брандт бросил взгляд в сторону белого шиповника, около которого нервно прохаживался граф Миртур, навостривший уши. — Во всяком случае, на вчерашнем ужине подобного развлечения нам не предоставили.
Кристиан, тем временем сделав круг, уже подходил к месту отдыха монарха. Его спутница отговорилась внезапной головной болью и исчезла в коридорах замка, и это обстоятельство несколько поднимало настроение. К тому же он уже заметил старую метаморфу и принял решение находиться к ней поближе. Во избежание эксцессов, так сказать.
Посланный придворный выскочил из кустов и почтительно протянул инструмент, бережно обёрнутый в дорогой бархат.
— Что это? — изумилась Вирнисса, не торопясь принимать его в руки. Согласно этикету она могла сделать это только с разрешения хозяина.
— Лютня[2], — Брандт с затаённой гордостью огладил деку, чуть перебрал струны. — Что вы можете о ней рассказать?
Инструмент и в самом деле заслуживал внимания и исключительно бережного обращения.
— Она чудесная, — леди даже не пришлось разыгрывать театр, она и в самом деле восхищалась искусной работой мастера-лютье. — Дека с одинарной розеткой, украшенной пластинками из драконьего зуба, дерево преимущественно с горных местностей, и ель для деки, и кровавая вишня для корпуса. Парные струны великолепны. Но, увы, ваше величество, я слышу, что она чуть расстроена.
— Так, настройте, — благожелательно разрешил король. — Вам дозволительно.
Вирнисса пробежалась тонкими пальцами по колкам, подкручивая и слушая звук. Все прочие замерли: придворные в удивлении — ведь это был любимый инструмент его величества, а граф нервно дёрнулся — он и в самом деле считал музыкальное обучение для своих детей необязательным.
Закончив настройку, она вопросительно взглянула на Брандта и, получив молчаливое разрешение в виде кивка, тронула струны.
Метаморфа не стала исполнять ничего сложного или модного, решив оставить подобные мелодии для ужина, а запела старинную балладу о любви бронзового дракона к русалке, которую он встретил у озера.
Кристиан густо покраснел — он и в самом деле не предполагал, что у его родственницы настолько хороший голос. Распевный с ярко выраженными грудными нотами, он очаровывал, заставляя окружающих таять от восхищения.
Король чему-то слегка улыбался, наслаждаясь чудесным исполнением. Как только певичка начала петь, он сразу же сделал вывод, что хочет видеть ночью её в своих покоях. Один и без свидетелей, даже без слуг. Для приватной беседы…
Одна баллада сменялась другой, после любовной истории слушателям была предложена героическая сага, переложенная на музыку.
— Достаточно, — внезапно Бранд оборвал метаморфу, которая и сама получала удовольствие от своего пения. — Думаю, что вечером смогу в полной мере насладиться всем вашим голосом, потенциал которого, я надеюсь, вы пока не раскрыли.
— О, разумеется, ваше величество, — Вирнисса с лёгким поклоном передала лютню обратно в руки монарху, с удовлетворением наблюдая, как он лично оборачивает инструмент мягкой тканью. — Я могу идти.
— Да, конечно, жду на ужине, — несколько рассеянно покивал головой король, поглаживая лютню.
Проверка удалась, да ещё и в присутствии свидетелей. Теперь никто не посмеет сомневаться в том, что некой столичной певице и в самом деле благоволит его величество.
