— Сядьте поудобнее, расслабьтесь… — обратился он к добровольным участникам опыта. — Когда я сосчитаю до десяти, вы все будете спать…
Автанднл Ломсадзе не спеша начал отсчет:
— Один… два… вы чувствуете, как тепло разливается по вашему телу… три… четыре… пять… — продолжал Ломсадзе. — У вас приятное состояние, вас клонит ко сну… шесть… семь… ваши веки тяжелеют, глаза закрываются. Восемь… вам трудно открыть глаза… Девять… вы засыпаете… Десять… Вы спите… Спите… спите…
Ломсадзе продолжал разговаривать со спящими на сцене людьми:
— Сейчас, к кому я подойду и положу руку на плечо, только тот будет слышать мой голос и выполнять мои команды.
Автандил подошел к одному из курсантов и положил руку на его плечо:
— Вы слышите мой голос. Когда я сосчитаю до трех, вы захотите встать со стула и не сможете. Один, два, три!
Курсант попытался встать, но не смог, он делал беспомощные движения телом, но какие-то невидимые веревки крепко держали его на стуле.
— Достаточно! — скомандовал Ломсадзе. — А теперь я вновь сосчитаю до трех, и вы встанете! Один, два, три!
Курсант встал, выпрямившись во весь рост, беспрекословно выполнив команду.
Ломсадзе подошел к другому спящему добровольцу и положил руку на его плечо:
— Вы слышите мой голос. Когда я сосчитаю до трех, вы попытаетесь ответить на мои вопросы и не сможете. Один, два, три! Скажите, как ваше имя?
Юноша открыл рот, зашевелил губами, но ни одного звука не сорвалось у него с губ. Он будто потерял голос.
— Сколько вам лет?
Картина повторилась: молодой человек снова не смог ответить.
— А теперь я сосчитаю до трех и задам те же вопросы, и вы ответите, как ни в чем не бывало, — продолжал Ломсадзе. — Один, два, три! Назовите свое имя!
— Дмитрий.
— Дмитрий, сколько вам лет?
— Мне восемнадцать лет.
Автандил положил свою руку на плечо следующего курсанта.
— Вы слышите мой голос. Когда я сосчитаю до трех, вы пойдете направо, купите там мороженое и будете его кушать. Один, два, три!
Курсант встал, сделал несколько шагов вправо, полез в свой карман и, вывернув его наизнанку, подсчитал всю мелочь. Он улыбнулся. Протянув руку с мелочью куда-то вперед, он разжал ладонь, и мелочь со звоном упала на сцену. Курсант не обратил на это никакого внимания. Он разворачивал несуществующее мороженое. Раскрывая рот, он как будто второпях глотал холодные куски, одновременно облизывая губы, потом и пальцы. Лицо его выражало удовольствие.
В это время в поле зрения Ломсадзе попала кошка, сидевшая в глубине сцены в необычной для нее позе. Похоже, она спала. «Кажется, и кошку усыпил…» — подумал Ломсадзе, но обращать на это внимание не было времени. Молодой человек не может вечно кушать мороженое!
— Вы уже съели мороженое и можете сесть на место, — отдал приказание Ломсадзе. Затем он подходил к каждому из сидящих, клал руку на плечо и сообщал о том, что, как только он сосчитает до трех, для каждого из них начнется тренировка по строевой подготовке. После этого Автандил сосчитал до трех, а затем скомандовал:
— Встать! Равняйся! Смирно!
Команды были выполнены быстро и четко.
— Напра-во! Раз, два! — продолжал командовать Автандил.
Курсанты все, как один, выполнили и команду направо, и команду налево, а затем четко зашагали по сцене. Повернувшись кругом по приказу гипнотизера, так же дружно прошагали обратно.
— Стой! Раз, два! — остановил строй Ломсадзе. — Внимание! Впереди показался патруль, а у вас нет увольнительной!
В ту же секунду курсанты бросились врассыпную. На сцене никого не осталось: только кошка продолжала спать в глубине сцены (вероятно, у нее была увольнительная). Несмотря на уморительность происходившего на сцене, в зале царила тишина.
— Опасность миновала, патруль вас не заметил, — продолжал говорить Ломсадзе в микрофон.
Убежавшие за кулисы курсанты стали возвращаться на сцену.
— Сядьте на свои места, — разрешил гипнотизер. — Внимание! Когда я сосчитаю до десяти, вы все проснетесь и будете чувствовать себя очень хорошо… Один… два… три… у вас открываются глаза… четыре… пять… вы чувствуете легкость в рука и ногах… шесть семь…
Когда Ломсадзе произнес «десять», сидящие на сцене проснулись, почему-то сразу почувствовалось оживление в зале. Автандил повернулся лицом к зрительному залу и посмотрел в сторону комиссии, ожидая их реакцию на увиденное. Но все члены жюри с недоумением смотрели на Ломсадзе.
— Когда же ты начнешь, Автандил? — спросил Кипиани.
— Разве вы… ничего не видели? Кипиани недоуменно пожал плечами.
— Вы что-нибудь видели? — спросил он у остальных членов жюри.
— Нет… — ответили все как один.
— А вы, ребята, что видели? — обратился он к рядом сидящим курсантам.
— А еще ничего не показывали! — удивившись вопросу, ответили молодые люди.
