— Ответь на вопрос, Гектор — позволь нам почувствовать правду.
— Этой ночью ее привел сюда ты. Ее едва не убили снаружи.
Рафаэль изменил свой вопрос:
— Ты угрожал изнасилованием Клодии после того, как станешь царем?
— Как царь я получил бы право просить любую женщину, какую захочу.
— Просить, но не брать. — Возразил Рафаэль.
— Царь не просит о том, что принадлежит ему по праву.
Рафаэль повысил голос, отстранив от себя микрофон, так что эхо получилось отличное:
— Ты сказал Клодии, что изнасилуешь ее?
В толпе послышался гомон: «ответь ему», «почему ты не отвечаешь?» и «почему он не отвечает?». Женщина, стоявшая рядом с нами, заметила:
— Если бы он изнасиловал Клодию, то ни одна из нас не была бы в безопасности.
Она была чертовски права. А толпа скандировала: «ответь, ответь, ответь»…
Гектор тоже повысил голос, но он свой микрофон не отстранил, так что его ответ прозвучал как скулеж:
— Да! Я убью тебя, а потом трахну Клодию и Аниту, и ту кошку, что вы притащили сегодня!
Это было дерзкое заявление, но я даже не разозлилась и не испугалась, потому что совершенно точно знала, что никого их нас троих он не получит, особенно если мы не захотим с ним сотрудничать.
Сидевшая у меня на коленях Пьеретта выпрямила спину:
— Падме не стоило угрожать мне, а вас двоих ему нужно оставить в покое.
Рафаэль рассмеялся, и не он один. Народ в толпе присоединился к нему — немногие, но их было достаточно.
Гектор оскалился в его сторону и сказал:
— Этой ночью я убью тебя, Рафаэль, и когда я стану царем, никто больше не будет смеяться.
— Даже если ты убьешь меня сегодня, Гектор, тебе уже никогда не стать царем.
— Хватит болтать, старик, пришло время умирать.
— Гектор, ты говоришь так, словно не знаешь наших законов.
— Чтобы стать царем, мне нужно просто убить тебя, старик, вот и все, что мне нужно знать.
— Позволь Клодии объяснить тебе твою ошибку. — Ответил Рафаэль и передал ей микрофон.
— Ты должен вызвать нас троих на публичные драки в бойцовских ямах, Гектор. А тебя послушать, так если ты сможешь убить Рафаэля, то с нами тремя сойдешься одновременно.
Пьеретта поднялась с места и потянула меня за руку, так что мы обе встали ближе к Клодии. Она обняла меня за талию, и я сделала то же самое. Я решила, что у нее есть причина для такого обилия тактильности на публике, потому что обычно за пределами спальни она вела себя куда более сдержанно.
— С вами я разберусь. Кошку я буду насиловать до тех пор, пока ее мастер не наполнит собой ее глаза, а после убью их обоих. — Заявил Гектор.
— Ты говоришь, как вампир, а не как крыса. — Заметила Клодия.
— А ты говоришь так, словно боишься биться со мной один на один.
— Одну меня ты и не вызвал, ты вызвал меня вместе с Анитой и Пьереттой, так что мы будем биться против тебя втроем.
— Я не это имел в виду.
— В бойцовских ямах слово имеет вес. — Ответила она, и в этой фразе было нечто старинное.
Кто-то из толпы стоявших рядом с Гектором двинулся к нему, но он отмахнулся:
— Поди прочь, сумасшедшая старуха!
— Мы не причиняем вреда старшим. — Сказала Клодия, и знания об этом правиле дошли до меня через Рафаэля. Если кто-то из членов родере доживал до старости, к ним относились с почтением и избавляли от необходимости драться за право находиться в клане. Это случалось так редко, что стариков в рядах веркрыс почитали почти с благоговением.
Рафаэль забрал микрофон у Клодии.
— Она в порядке? — Спросил он.
Народ столпился вокруг беловолосой женщины, которую толкнул Гектор, и у него забрали микрофон, оттеснив подальше с немой угрозой — мол, если не отдашь, будет хуже.
Старик с почти такими же белыми волосами, как и у той женщины, ответил:
— Она цела, но говорит, что этот пахнет чужаком.
— Он под контролем вампира, чей зверь зова — крыса, как это было у Николаос, но этот сильнее нее в сотни раз. — Сказал Рафаэль.
И вновь его утверждение было чертовски внезапным и нетипичным для всех групп сверхъестественных граждан, с которыми я имела дело — от вампиров до вервольфов. Бесконечные драки мне не по нутру, но я люблю, когда переходят сразу к делу.
В толпе послышались редкие ахи, но по большей части веркрысы стояли в немой тишине. Я думала, что они отойдут от Гектора настолько далеко, насколько это в принципе было возможно, но я их недооценила. Они столпились вокруг него, хотя знали, что прикосновение усиливает вампирскую магию.
— Что вы делаете? Рафаэль пытается настроить вас против меня. Он хочет избежать драки, потому что знает, что ему не выиграть! — Закричал Гектор.
Я была уверена, что веркрысы схватят его, и все закончится, но они не прикасались к нему. Они вообще держали руки по швам, демонстрируя, что не собираются причинять вред, когда приближались к нему. Я вдруг поняла, что они пытались его обнюхать. Среди всех оборотней у крыс было чуть ли не самое острое обоняние. Очевидно, что они могли работать с ним и в человеческой форме.
— Ты забыл законы бойцовских ям, Гектор? — Поинтересовался Рафаэль. — Так же, как ты забыл об уважении к старшим?
— Я ничего не забываю, старик! А вы все что делаете? Отойдите от меня! — Орал Гектор на толпу народа вокруг него.
