После завершения работы заказчик Альбиццини устроил банкет. Первый бокал он поднял за бесспорную победу, которую одержал в открытом честном состязании молодой живописец над прославленным мастером. Но особенно радовались жители городка. Они были горды тем, что наконец-то их скромному Читт
Начавшийся 1504 год оказался для Рафаэля очень плодотворным. Не успел он еще как следует отойти от напряженной работы над «Обручением», явившимся решительной отповедью всем тем, кто считал его робкой тенью Перуджино, как через посыльного пришло приглашение посетить в удобное время Перуджу для «важного делового разговора». Отправителем письма была незнакомая ему Леандра Маддалена Одди, недавно возвратившаяся на родину из изгнания.
Как поведал ему приятель, всезнающий ювелир Флориди, юная Леандра из рода Бальони, без памяти влюбившись в красавца Симоне из враждебного клана Одди, тайно обвенчалась с ним в далекой сельской церквушке. Это была неслыханная дерзость! За свой безумный поступок Леандра жестоко поплатилась – ее любимого казнили позапрошлым летом, а она была осуждена сородичами на позорное изгнание из родного города. Только благодаря вмешательству влиятельных римских кругов молодая вдова смогла возвратиться в Перуджу и войти наконец в права законной наследницы покойного мужа.
Романтическая история несчастных влюбленных глубоко тронула и заинтересовала Рафаэля. Дорога до Перуджи была ему хорошо знакома, и он решил ранним утром отправиться на почтовых перекладных, чтобы за день успеть обернуться. Встреча произошла в старинном дворце на одной из главных улиц города. Чопорный дворецкий в ливрее проводил гостя через анфиладу залов в небольшую гостиную, где из-за столика ему навстречу поднялась молодая статная особа в темно-зеленом строгом платье. На стене за ее спиной висели несколько любительских рисунков в дорогих багетных рамках. Нетрудно было догадаться, что на них изображен незабвенный супруг молодой хозяйки дворца.
– Мне посоветовала к вам обратиться, маэстро, – начала она разговор, – наша почитаемая ясновидящая монахиня Коломба, наслышанная о вас как о добром, отзывчивом человеке, готовом откликнуться на просьбу ближнего.
Поскольку гость хранил молчание, донна Леандра перешла к сути дела. В память казненного мужа она решила украсить фамильную усыпальницу алтарным образом. Слушая ее, Рафаэль вдруг вновь увидел четко запечатлевшуюся в сознании сцену массовой казни и лес виселиц. Перед ним всплыли подробности пережитого кошмара, очевидцем которого он оказался не по своей воле. Ему стало не по себе, лоб покрылся испариной, а руки стали влажными.
– Если бы вы только видели, какой ужас в тот день творился на площади! – воскликнула донна Леандра, поднеся к глазам надушенный платок. – Мне тогда стало плохо, и я потеряла сознание. Как только вспомню, меня бросает в дрожь.
Рафаэль продолжал молчать, не зная, что ей сказать на это.
– Я уверена, – продолжала донна Леандра, словно уговаривая художника, – что, увидев вашу картину в храме, Гвидо Бальони, мой дядя и главный виновник той трагедии, наконец покается в содеянном, если в нем осталась толика христианской веры.
Рафаэль не стал далее испытывать терпение хозяйки дома молчанием и согласился написать алтарный образ. Его тронула слезная мольба молодой вдовы. И хотя Рафаэль суеверным себя не считал, он был поражен указанием на него ясновидящей монахини.
Его внимание привлек висевший рядом с рисунками небольшой портрет гуашью, и на вопрос, чья это работа, хозяйка дома зарделась как маков цвет, опустив очи.
– Недурно, очень даже недурно! – воскликнул он, поднявшись и отойдя шага на два в сторону, дабы лучше разглядеть изображение.
– Правда? Вы так считаете, маэстро?
Конечно же он так не считал, но ему хотелось сделать приятное милой вдовушке, увлекающейся от нечего делать писанием гуашью, что в последнее время стало весьма модным дамским занятием, наподобие вышивания гладью или бисером. От его слов грустное личико донны Леандры озарилось улыбкой. Но прежде чем окончательно договориться о деталях договора и гонораре, Рафаэль пожелал увидеть придел, предназначенный для установки будущего алтарного образа. Донна Леандра распорядилась подать карету, чтобы сопроводить мастера в храм.
Грандиозный готический храм XII века поразил его суровостью и строгой наготой. Официально он называется Сан-Франческо аль Прато, поскольку возведен на просторном лугу при монастыре францисканцев за сохранившейся этрусской крепостной стеной. По лугу ходили царственной походкой павлины и бегали суетливые цесарки. Среди фамильных склепов местных патрициев Рафаэль легко нашел придел Одди, а напротив была усыпальница их заклятых врагов Бальони. Даже после смерти враждующие кланы не успокоились, зорко следя друг за другом.