Улыбка тронула мои губы. Мой маленький непоседа. Я взъерошила его волосы, проводя руками по мягким темным кудряшкам. “Я поговорю с твоим учителем. Не беспокойся об этом”.
На этот раз он улыбнулся. - Спасибо, мам.
Я усмехнулся. “Без проблем, приятель. Это то, чем занимаются мамы. Это наша работа”.
- У тебя это получается лучше всех.
По правде говоря, половину времени я не отдавал себе отчета в том, что делаю. Но если он думал, что я хорош в этом, это было все, что имело значение.
Габриэль отправился читать свои комиксы с улыбкой на лице. И все это время я чувствовала на себе взгляд Рафаэля. Обжигающий меня. Изучает меня.
Я старательно игнорировала его, не сводя глаз с Габриэля. В этом мужчине было что-то, что потрясло меня на фундаментальном уровне. Это напугало меня больше, чем его четкое заявление о диабло, вытатуированное у него на руке, больше, чем та безжалостность, которую он носил, как вторую кожу, и больше, чем темнота, которая окружала его.
Я должна ненавидеть его. Я должна ненавидеть его каждой клеточкой своего существа. И все же я не могла отрицать, что он только что спас нас с Габриэлем. Может, он и злобный преступник, но он уже доказал, что сделал для моего сына больше, чем когда-либо делали мои родители.
Густая тишина становилась оглушительной, воздух наполнился ощутимым напряжением. Я почти чувствовал, как оно касается моей кожи. Доверие - хрупкая вещь, и после того, как мои собственные родители снова и снова предавали доверие маленькой девочки, я обнаружила, что сомневаюсь во всех.
Я любил своих друзей, они снова и снова доказывали свою преданность и любовь. И все же я так и не смог собраться с силами, чтобы поделиться постыдными секретами нашей семьи.
Хотя, возможно, у них сложилось впечатление, что в тот день в больнице в нашей семье не все было безоблачно.
В последний день, когда я смог обнять свою сестру.
Мои веки отяжелели, усталость медленно поселилась в костях.
