— Мне тоже нравится такой вариант, — ответила она, зажав четки в руке.
Затем повернулась к двери и, не оглядываясь, вышла в коридор навстречу своей миссии.
Уже в лифте, везущем ее в фойе отеля, Мария засунула четки за левую бретельку лифчика. Если ей нельзя носить их у всех на виду, значит, она будет держать их как можно ближе к сердцу.
Миновав мраморный вестибюль отеля, Мария на дрожащих ногах вышла в холодную Бостонскую зиму. Клуб находился всего в нескольких метрах от отеля. Девушка гордо вскинула голову и, как могла, постаралась вжиться в свою роль. До сих пор самой сложной задачей для нее было изображать уверенность.
Мария привыкла все время смотреть в пол, сложив руки в постоянной молитве. Сейчас ее руки не были сложены в молитве, но она все равно могла найти покой в своей вере.
Она прошла через автоматические двери и направилась к служебному помещению, молясь, что идет в правильном направлении. За дверью девушку ждала крутая лестница. У ее подножия стоял крупный мужчина. Мария протянула ему свои карточки, а он с непристойной ухмылкой оглядел ее с головы до ног. Вернув ей документы, он открыл заслонку, разрешая подняться наверх.
Мария услышала, как за стенами грохочет музыка. Она крепко сжала сумочку. Мария никогда раньше не ходила в клубы. Когда ее похитил Уильям Бридж, она была еще ребенком. А когда освободили, она сразу посвятила себя Церкви. Мария находилась под такой защитой, какая и не снилась большинству ее ровесников. Обычно она радовалась этому. Сейчас же ей хотелось чуть больше знать о том, во что она ввязывалась.
Постаравшись не обращать внимания на дрожь в руках, Мария открыла дверь в клуб и тут же чуть не споткнулась от представшего перед ней зрелища. Она замерла, увидев в центре помещения привязанную к деревянному столбу женщину, чьи руки и ноги были стянуты кожаными ремнями и металлическими цепями. Она была полностью обнажена, если не считать полоски черной ткани у нее во рту… и ее хлестал тонким кожаным ремнем какой-то мужчина в костюме-тройке. Даже сквозь оглушительную музыку Мария услышала, как ремень рассекал кожу женщины. На ней даже выступила кровь. Но больше всего Марию поразило проступившее на лице у женщины выражение экстаза.
Мария не могла вздохнуть. Казалось, все ее тело вышло из-под контроля. Дыхание и сердцебиение участились. Глаза широко распахнулись, а во рту пересохло от шока.
Затем ее взгляд опустился между ног женщины, и от лица Марии отлила вся кровь. В нее была вставлена игрушка, напоминающая мужские половые органы. Но не это ужаснуло Марию больше всего. А то, что игрушка была шипованной. От одного ее вида Мария стиснула бедра так, словно могла защитить женщину от этого жуткого агрегата.
Мария молила Бога, чтобы эти шипы были резиновыми, а не металлическими, как ей показалось. Но судя по доносившимся ото всюду крикам и воплям, Марии не могла быть в этом так уверена.
Заставив себя сдвинуться с места, Мария почувствовала, как ее прошиб озноб. Проходящие мимо мужчины и женщины останавливались, чтобы посмотреть на нее, тянули к ней руки и поглаживали ей бедра, платье, грудь. Мария едва сдерживала слезы, когда они пытались дотянуться ей между ног и напирали на нее так, что она едва держалась на ногах. В голову тут же хлынули воспоминания, которые ей больше всего на свете хотелось забыть. Она вздрогнула и ощутила, как ее обдало холодом.
— Хотите чего-нибудь выпить? — чей-то голос вырвал Марию из мрачных воспоминаний.
На нее смотрел бармен.
— Просто воды, пожалуйста, — сказала она и села за барную стойку.
