Прежде чем отец Мюррей успел опомниться, он вскочил со стула, и виски в его крови загудело. Он мчался по пустынному коридору Чистилища, пока не добрался до дверей отца Куинна. Даже не постучав, отец Мюррей ворвался в покои первосвященника. И остановился у письменного стола. Отец Куинн переодевался в рясу, обнажив грудь. Член отца Мюррея затвердел, когда он посмотрел на человека, который был его спасителем в подростковом возрасте. Человека, который избавил его от собственных демонов.
Отец Куинн прервал свое переодевание. Отец Мюррей знал, что первосвященник, должно быть, только вернулся после обряда омовения ребенка.
― Отец Мюррей.
Голос отца Куинна был нейтральным по тону, но отец Мюррей почувствовал, как мурашки пробежали по позвоночнику от гневного выражения его лица.
― Вас сюда не приглашали.
― Мы должны вызволить сестру Марию! ― резко выпалил он.
Отец Куинн сбросил рубашку на пол. Молния его брюк была расстегнута, под ней виднелась полоска нижнего белья.
― Он не должен получить ее. Его нужно остановить. Мне надоело, что они всегда побеждают! Меня тошнит от их грехов и злых деяний.
Отец Мюррей задыхался после своей тирады.
Первосвященник хранил гробовое молчание.
― Подойди сюда, Фрэнсис, ― наконец произнес он.
У отца Мюррея перехватило дыхание, когда отец Куинн отступил на шаг от своего стола. Член первосвященника затвердел под брюками. Пристально глядя на отца Мюррея, отец Куинн вытащил свой член.
― Встань предо, демон.
Отец Мюррей почувствовал, как тот самый демон внутри него бросился прочь, чтобы спрятаться. Но он проигнорировал прилив своей запятнанной злом крови и двинулся к отцу Куинну. Повернувшись, отец Мюррей перегнулся через стол своего первосвященника, поднял рясу и спустил штаны. Его руки лежали на старом деревянном столе перед ним. Он почувствовал, как отец Куинн взял его за бедра, и затаил дыхание, когда тот толкнулся в него. Глаза отца Мюррея закатились. Это было то, что ему было нужно. Как и в детстве, ему нужен был отец Куинн, чтобы избавить от зла и держать Дьявола на расстоянии. На лбу отца Мюррея выступили бисеринки пота, а в паху начало нарастать удовлетворение. Он сдерживал стон, но звук все равно сорвался с его губ. Отец Куинн затих. Старший мужчина склонился над ним, и рот отца Куинна коснулся его уха.
― Я очищаю тебя от зла в твоей душе.
Он навалился на отца Мюррея. Священник закричал, но отец Куинн не остановился. Вместо этого он толкнулся глубже, а член самого отца Мюррея стал невероятно твердым. Затем отец Мюррей почувствовал это. Мучительный прилив боли в своей эрекции. Опустив взгляд, он увидел руки отца Куинна на своем члене и тонкую иглу, вонзенную в его головку. Кровь хлынула из него, изгоняя зло из его плоти. Его член быстро потерял эрекцию, и отец Куинн освободился внутри него, очистив его от вечно угрожающей тьмы, которая навсегда поселилась внутри него.
Отец Мюррей лежал щекой на деревянном столе. Игла все еще была в его члене. Отец Куинн вышел, а его святое семя стекало по ногам отца Мюррея. Священник почувствовал, что ему снова стало четырнадцать лет. И он ― озлобленный мальчик, которого экзорцировал отец Куинн.
Отец Мюррей любил его за это.
Отец Куинн, с уже опущенным членом, подошел и встал рядом с ним. Отец Мюррей уставился на него. Рука отца Куинна прижалась к его щеке.
― Вот так, Фрэнсис. Тьма побеждена еще на один день.
― Спасибо, отец, ― прошептал он, и его голос дрогнул от пьянящего коктейля боли и удовольствия.
Отец Куинн потянулся вниз и вытащил иглу из мягкого члена отца Мюррея. Священник знал, что к его и без того искалеченной плоти добавился еще один шрам. Но это были шрамы победы над злом. В его непрестанно продолжающейся войне с Дьяволом.
В той, которую его первосвященник никогда не позволит ему проиграть.
Отец Куинн протянул руку отцу Мюррею. Последний поцеловал пальцы первосвященника, и отец Куинн наградил его ласковым поглаживанием по щеке. Наклонившись, он погладил и потные волосы отца Мюррея.
― Тебе нужно набраться терпения, дитя мое. Бог снова приведет Падших в наши объятия. Ты должен быть терпеливым. Возможно, они одержали победу в этой битве, но мы выиграем крестовый поход.
― Да, отец.
Отец Мюррей поднялся на ноги. Он заправил свой пульсирующий от боли член в брюки и вышел из комнаты. Ошеломленный и с легким головокружением, он направился в свою комнату, чувствуя себя спокойнее теперь, когда отец Куинн заставил замолчать демона в его душе.
Заставив себя сесть, отец Мюррей налил еще виски. Огонь ревел перед ним, и его жаркое пламя соответствовало его внутреннему священному рвению.
― Однажды, Рафаил, ― сказал он почти уничтоженной фотографии. ― Я уничтожу тебя.
Отец Мюррей улыбнулся.
― И ты, наконец, покаешься.
