Он покачал головой.
— Не знаю. Я не в курсе, почему он убил ее. Священники не рассказывали мне об этом. Я помню только обрывки.
Мария изучала его лицо. Сглотнула. Рафаилу понравилось, как выглядело при этом ее горло.
— Мой господин… — произнесла она тихо. — Скольких людей ты убил?
Рафаил попытался вспомнить. И пожал плечами.
— Многих.
Мария опустила плечи.
— Многих… — прошептала она.
Рафаил встал и протянул ей руку. Мария переплела его руку со своей, и он вывел ее из ванной. Он не позаботился о полотенцах для них, проведя ее через спальню и маленькую столовую в свою личную комнату. Он включил свет и Мария вздохнула. Рафаил окинул взглядом стену. Она была заполнена фотографиями лиц его жертв. Мария прошла мимо него, и он наблюдал, как она подошла к стене. Почувствовал, как его грудь раздувалась от гордости. На него смотрели лица, с широко распахнутыми в смерти глазами.
— Т-ты… ты убил всех этих женщин?
Мария запнулась.
— Эти фотографии… все эти люди мертвы?
— Только что умерли, — пояснил Рафаил, вспоминая каждого из них в ярких деталях. — Их тела были еще теплыми в момент снимка.
Мария протянула руку, чтобы коснуться фотографий, но отдернула ее.
— Задушены? — спросила она, разглядывая красные следы на их шеях.
— Все они.
Рафаил посмотрел на свои руки, и раздвинув пальцы, улыбнулся.
Когда он поднял голову, то увидел, что Мария замерла перед стеной. Она обернулась, чтобы посмотреть на него. Кровь отхлынула от ее щек.
— Ты убил ее.
Она указывала на самую последнюю из фотографий.
— Это та женщина, из клуба.
Ее руки дрожали.
— Но когда?!
Рафаил облизал губы. Его сердце заколотилось от того, как Мария смотрела на него. В шоке и… разочаровании?
— Не так давно.
— Пока я была здесь?
Тон ее голоса снизился. А голубые глаза заблестели. Рафаил замер. Она собиралась плакать? Ему не нравилось, когда она плакала. Он не выносил этого. Это дурманило его голову.
— Да.
Мария попятилась назад. Ее спина ударилась о дальнюю стену.
— Неужели…
Мария встретилась с ним глазами.
— Ты занимался с ней сексом?
При воспоминании о той ночи Рафаил скривил губы.
— Нет.
Мария собралась снова повернуться, но затем вдруг отодвинулась от стены.
— Та ночь, — прошептала она. — Та ночь, когда ты не мог возбудиться.
Рафаил сжал челюсти.
— В ту ночь я произнесла слова. Защитные слова. «Красная роза».
Мария покачала головой.
— Я права, не так ли? Когда ты ушел… ты ушел, чтобы убить ее. А когда вернулся, на твоей коже были следы от царапин.
— Она была воплощением зла. Торговала детьми. Она заслужила смерть.
Мария провела руками по лицу.
— Каждая жизнь священна.
— Это не так, — прорычал он, чувствуя, как в нем нарастает ярость.
— Так и есть! — возразила Мария.
Рафаил бросился через комнату, и схватив ее за плечи, провел ее вдоль фотографий.
— Эти женщины… Все эти женщины насиловали и продавали детей.
Рафаил не мог держать себя в руках. Он почувствовал, как его ставят на колени, как руки священника проводят по его груди, и касаются его члена, заставляя опуститься на пол… Рафаил ударил себя по голове, чтобы избавиться от этого образа. Мария отшатнулась, а Рафаил продолжал бить себя по голове. Ему нужны были образы из его гребаной головы. Образы, созданные людьми, подобными кускам дерьма на его стене. Людьми, которые использовали и насиловали детей.
И трахали, трахали, трахали их! Его схватили за руку, и он дернулся. Он толкнул этого человека к стене, готовый убить.
— Мой господин, это я.
Но он был поглощен красным туманом своей ярости.
— Рафаил.
Мягкий голос раздался в его сознании, которое было заперто в комнате пыток, придавленное к полу священником.
— Вернись ко мне, — прошептал голос. — Вернись ко мне.
Рафаил моргнул, его грудь вздымалась, комната вокруг него дрожала, а зрение постепенно прояснялось. Он был дома. В поместье… и перед ним стояла Мария. Мария была перед ним, а ее голубые глаза блестели от слез. Она медленно поднесла руку к его щеке.
— Ты здесь, со мной.
Мышцы Рафаила дернулись в напряжении.
— Я здесь.
Рафаил следил за поднимающейся и опускающейся грудью Марии. Она подходила к нему все ближе и ближе, пока не оказалась прижатой к его телу.
Он застонал, почувствовав ее тепло. А еще от того, как она заглушала колющие воспоминания в его голове. Успокаивала боль в его груди.
— Все хорошо… все хорошо.
Рафаил притянул ее к себе, обхватив руками ее спину.
— Я послушница, Рафаил.
Рафаил застыл на месте, обнимая Марию. Он не знал, что это означает, но его роза звучала серьезно. Он отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо, и Мария взяла его за руки.
— До того, как я появилась здесь… Я готовилась стать монахиней. И была близка к тому, чтобы дать последние обеты.
Глаза Рафаила вспыхнули, и кровь забурлила в его напряженных мышцах, оживляя их.
— Целомудрие, — сказал он, и в его груди стало нарастать возбуждение.
— Вот почему ты была непорочной. Чистой.
— Пока не отдалась тебе, — сказала Мария.
