– У нас с мужем двое, семья полная, у детей английский, коньки. Ну, у старшего, второй пока маленький. И дом у нас свой. Места столько, я б даже ни одного взяла, а двоих или троих. И кровные не против, ждут уже. Но это ж долго. Справки всякие там, ещё школу надо закончить, мне сказали. Муж сначала не хотел, а сейчас уже со мной фотографии смотрит в базе. Моим семь и годик. А когда, если не сейчас? Я дома сижу в декрете, могу уроки посмотреть, встретить со школы. Я книжку вашу прочитала и решила, что хочу подростка взять. Ну, а чего их все брать боятся? Я не боюсь. А ещё я ваш профиль нашла, в друзья там стукнулась, посмотрите, «мамаЭля». Такие фотки у вас с детьми, мотивируют, понимаете? Вы ж не побоялись взять подростков, хоть и сложно. Я понимаю, что сложно.
Лена молча копалась в телефоне, иногда переводя взгляд на новую знакомую, которую такой стиль общения ничуть не смущал.
– Но это ж сложности всё решаемые любовью, доверием, делами общими. Я ж на фотки детей взгляну, потом успокоиться не могу, плачу знаете как! – Эля неестественно всхлипнула, – а вот ещё, не знаете, как бы документы поскорее собрать? Может денег кому-нибудь дать? Нет? Чего им в детдоме пропадать, в семью скорей надо. А вы здесь чего? Цветы любите? Я тоже.
Эля быстро оглянулась, извлекла телефон из кармана и сунула Лене под нос фотографии семьи:
– Вот они мои, а это дом, недавно купили, три комнаты вообще пустые. У нас 8 соток, посадить чего-то надо тоже, пока время есть, для детей опять же. Может экзотическое что-нибудь, чтоб им интересно.
– Раффлезию сажай, не пожалеешь. Во! – Лена вскинула руки и показала объём огромного цветка, – руками не обхватить.
Из глубины «Садового центра» стали доносится звуки скрипок и виолончелей. Их стройное звучание дополнило женское сопрано. Эля встрепенулась и недовольно хмыкнула:
– У них там перепонки не лопаются? Ещё б балет притащили.
Лена, напротив, улыбнулась звукам классической музыки:
– Растения, говорят, от музыки растут лучше.
Эля копалась в интернете, по ходу задавая вопросы:
– А цветок, чего, реально такой большой? Красивый? Название, как болезнь.
– Ещё какой. Тухлым мясом пахнет, – Лена улыбнулась.
– И зачем он такой нужен?
– Это тебе он не нужен, а кому-то может очень даже, мухам, например, не все такие брезгливые, как ты. На свете чего только не бывает, и оно тоже жить хочет, выживает, как может. Чего напряглась? Шутка это.
Эля выдавила из себя натянутую улыбку и продолжила:
– Не, такое мне не надо. Мне б лучше розу кустовую, вон она там, прелесть. – Эля указала в глубину зала. – А давайте селфи сделаем?
– Нет, Эля, никогда себе на фотках не нравлюсь. Нос какой-то ужасный, уши огромные, – возразила Лена.
– А вот это зря, себя любить надо. Мир надо любить и себя в нём! Каждую мелочь, каждый денёчек! Жалко, может тогда автограф дадите?
– Ручка есть?
У Эли был с собой богатый ассортимент необходимых вещей, и ручка нашлась тоже. Она раскрыла первую страницу книги и протянула Лене:
– Напишите Эле, буду всем рассказывать, как Лена Светова, писатель, мама восьми детей и всё такое, мне книжку подписала, с напутствием, чтобы у нас деточки приёмные тоже появились.
Лена не задумываясь черкнула что-то и тут же отдала назад:
– Там на странице у меня фотки старые, надо было удались, руки не дошли. Я цветы то люблю, но ухаживать некогда. Сейчас другие растения. Я их без конца высаживаю, пересаживаю. Приживутся может, а может и нет, – Лена огляделась вокруг, – А тут у меня место силы. Слышала про такое? Ну скамейка силы, её никто не покупает, она тут год уже стоит и народа здесь часами нет. Вот я прихожу, сижу, с мыслями собираюсь и дальше, любить мир.
Лена неспешно поднялась, собираясь прощаться. Но Эля не реагировала, она с недоумением разглядывала огромный красный цветок в телефоне, который носил название Раффлезия Арнольда:
– Этот что ли? Цветок? Без корней написано, паразит.
Эля подняла голову и увидела удаляющуюся Лену.
– Лена, а с подростками как же? -крикнула она.
– Нормально. Только вот свой ребенок—неважная мотивация. У тебя ж сейчас эйфория, – Лена остановилась на секунду.
– Да хочу я. Хочу! Давно. С документами что? Кому деньги?
– Не знаю. Себе оставь, пригодятся, – крикнула Лена, продолжая свой путь.
Но музыка заглушила слова Лены и Эля едва разобрала их:
– Себе? Ничего не слышно.
Лена кивнула и улыбнулась на прощание. Эля посидела секунду задумавшись, открыла книгу и, прочитав памятную надпись Лены, скривила губы.
В соседнем зале в этот момент ария из оперы подходила к финалу, и вокалистка брала высокую ноту.
– Пф…Офигеть. Хамка, – буркнула Эля.
По «Садовому центру» разносились звуки бурных оваций.
Эля сидела в уютной комнате, поджав ноги в мягком пузатом кресле и смотрела в экран ноутбука. Не отвлекаясь от экрана, Эля прокричала мужу в другую комнату приказным тоном:
– Денис, завтра после сада старшего бабушке завези.
Денис, муж Эли, крепкий молодой мужчина в спортивных брюках и футболке с изображением Гомера Симпсона, вошёл в комнату с большой кружкой кофе в руке:
– А сама чо?
