– Ты пойдешь к нему прямо сейчас?
– Сию же минуту, – сказал Раффлс, чистя шляпу. – Как и ты.
– Но я собирался вытащить тебя на обед.
– Мы с тобой пообедаем после того, как увидимся с этим парнем. Давай, Банни, мы придумаем тебе имя по дороге. Мое – Гласспул. Не забудь об этом.
Мистер Беннетт Эдденбрук занимал просторную контору на Веллингтон-стрит неподалеку от Стрэнда. Когда мы пришли, его не было, однако нам сказали, что он «просто вышел в суд через дорогу». Через пять минут перед нами предстал оживленный, свежий, решительного вида мужчина, создававший впечатление очень уверенного в себе и в то же время веселого человека, чьи черные глаза широко распахнулись при виде Раффлса.
– Мистер Гласспул? – воскликнул юрист.
– Так меня зовут, – сухо и со сдержанным нахальством сказал Раффлс.
– Однако не в «Лордсе»! – хитро ответил его собеседник. – Мой дорогой сэр, вы взяли слишком много калиток, чтобы вас можно было с кем-то спутать!
Какое-то мгновение Раффлс выглядел раздраженным, затем он пожал плечами и улыбнулся улыбкой, которая переросла в циничный смешок.
– Значит, теперь вы меня переиграли? – сказал он. – Что ж, полагаю, здесь нечего объяснять. Я нуждаюсь в деньгах больше, чем готов в этом признаться под своим собственным именем, – вот и все. Мне нужна эта награда в тысячу фунтов.
– В две тысячи, – поправил его адвокат. – И человек, который не прочь действовать под псевдонимом, – это как раз тот, кто мне нужен, так что не беспокойтесь из-за этого, мой дорогой сэр. Однако речь о деле исключительно частного и конфиденциального характера.
И он чрезвычайно строго посмотрел на меня.
– Вполне очевидно, – сказал Раффлс. – Но вы писали что-то о риске?
– Определенный риск имеет место быть.
– В таком случае две головы хорошо, а три – лучше. Я сказал, что мне нужна тысяча фунтов; другая тысяча нужна моему другу. Мы оба чертовски нуждаемся в деньгах, так что либо мы займемся этим делом вместе, либо им не займется ни один из нас. Его имя вам тоже нужно?
Мне пришлось назвать ему свое настоящее, Банни.
Мистер Эдденбрук, приподняв бровь, прочел протянутую мной визитную карточку, затем постучал по ней ногтем и недоуменно улыбнулся, что выдало его замешательство.
– Дело в том, что я оказался в сложном положении, – признался он наконец. – Ваш ответ – первый из тех, что я получил. Люди, которые могут позволить себе отправлять длинные телеграммы, не слишком склонны читать объявления в «Дейли телеграф», но, с другой стороны, я не был готов к тому, что на меня выйдет кто-то вроде вас. По зрелому размышлению я не уверен, что вы люди того типа, который мне подходит. Вы завсегдатаи приличных клубов! Я скорее ожидал людей… хм… авантюрного склада.
– Мы – авантюристы, – сказал Раффлс с выражением.
– Но вы уважаете закон?
Черные глаза проницательно блеснули.
– Мы не профессиональные плуты, если вы это имели в виду, – ответил Раффлс с улыбкой. – Но в безвыходном положении мы ими становимся. Мы много чего сделаем за тысячу фунтов на каждого, не так ли, Банни?
– Что угодно, – прошелестел я.
Адвокат хлопнул по столу.
– Я скажу вам, что мне от вас нужно. Я не приму отказа. Это незаконно, но закон нарушается в благих целях; это рискованно, и мой клиент готов заплатить за этот риск. Он заплатит за попытку в случае провала. Деньги ваши, как только вы согласитесь взять на себя этот риск. Мой клиент – сэр Роберт Дебенхем из Брум-Холла, Эшер.
– Я знаю его сына, – заметил я.
Раффлс тоже его знал, но не сказал ни слова, лишь взглянул на меня с неодобрением. Беннетт Эдденбрук повернулся ко мне.
– В таком случае, – сказал он, – вы имеете честь быть знакомым с одним из самых отпетых юных мерзавцев, а также fons et origo[37] всех бед. Раз вы знаете сына, то, возможно, знаете и отца или, во всяком случае, наслышаны о его репутации. Если так, то мне не нужно говорить, что он очень необычный человек. Он живет на груде сокровищ, взглянуть на которые не смеет никто, кроме него самого. Говорят, у него лучшая коллекция картин на юге Англии, хотя, разумеется, оценить их некому. Картины, скрипки, мебель – все это его хобби, и он, вне всяких сомнений, чрезвычайно эксцентричен. И никто не сможет отрицать, что он весьма эксцентрично обращается с сыном. Годами сэр Бернард оплачивал его долги, однако на днях он без малейшего предупреждения отказался это делать, да не просто отказался, а полностью прекратил выдавать сыну содержание. Что ж, я рассказал вам, что случилось. Однако прежде всего вы должны знать – если, конечно, помните, – что пару лет назад я помог юному Дебенхему выпутаться из небольшой неприятности, в которую он влип. Я вытащил его из этой неприятности, за что сэр Бернард немедленно выплатил мне кругленькую сумму. Больше я не слышал и не видел ни одного из них вплоть до прошлой недели.
Юрист подвинул свой стул поближе к нашим и наклонился вперед, уперев руку в колено.
