Он очнулся на земле в теле льва. Вокруг оплывала жаром саванна. «Ад – это Африка?» – с изумлением подумал он. Неподалеку пасся ягненок. И хотя он очнулся львом, какие-то мгновения его ум был умом глубоко человеческим. В голове пронеслось: «И возляжет лев с ягненком, и наступит Царствие Божие на земле». Он вдруг с беспредельной ясностью понял, что стоит ему подойти к ягненку и возлечь с ним, как первородный грех падет, падут оковы, а вместе с ними и все страдания, вся неправда и весь ужас земной жизни. Он кинулся к ягненку со всех лап. Так марафонец рвется к финишу. Так бегут к оазису, смешав в душе безумие с надеждой. Так бросаются грудью на дзот. На пятом длинном прыжке, прямо в воздухе, его человеческое сознание угасло. Голодный лев, каких много бродит по саванне, пал на ягненка и пожрал его. Наевшись, лев улегся отдыхать, чтобы вскоре проголодаться и снова выйти на охоту, чтобы были силы покрыть самок и родить львят, которые, в свой черед, тоже пойдут на охоту и покроют своих самок, и таким будет мир, пока не погаснет солнце.
На самом деле, я не знаю, куда он попал. Умер просто в семьдесят три года, и все. А про Бердяева я вам откровенно навернул. А Россия, действительно, хорошо живет. До молочных рек и кисельных берегов далеко, конечно, но пьют меньше и воруют незначительно. Аллилуйя и аминь.
Она была актрисой… На этом бы и закончить. Я был креативным продюсером… И тут бы промолчать. Но ведь это всë неправда, правда? То есть правда, но художественная. Иными словами – талантливый пиздеж. Так вот. Чечня. Местечко Хой. Старинное поселение воинов. Умопомрачительные горы, за верхушки которых цепляются облака. Где-то идет война… Но не здесь, не здесь. Съемочная группа человек сто. Фудтрак, туалет, гримерные. Целый караван. Режиссер громко рассказывает об искусстве, главным образом используя слово «пидоры». Благодарные слушательницы внимают, но недолго. Обед. «Понимаешь, – говорит режиссер, – это всë хуйня». Я понимаю. А еще я хочу курить. После обеда так всегда. Как и после завтрака с ужином. Две тысячи семьсот метров над уровнем моря. Здесь трудно дышать, не то что курить, но я настырен. Я тут не случайно. Я написал сценарий и теперь слежу, чтобы сериал был снят строго по нему. Вернее, не так. Я слежу, чтобы сериал был снят по моей трактовке сценария, а не по трактовке режиссера. В известном смысле, я занимаюсь герменевтикой. Понятно, почти все меня тут ненавидят. Почему «почти»? Некоторые очень ловко это скрывают. На площадке двоевластие. Народ этого не любит. Как и демократии с вытекающими. История человеческой цивилизации тому порукой.
Тот же день, вечер. У меня закончились сигареты. Купить негде, до ближайшего магазина два часа езды. А меня все ненавидят. А я всю жизнь хотел, чтобы меня все любили. Я попал в ад, а потом у меня закончились сигареты. В аду. И пошел снег с дождем. И нет шапки, и волосы намокли, и продрог до костей. Так я оказался в палатке, где раньше не был. Зашел и увидел на стуле девушку, укутанную в неправдоподобное количество пледов. Так устроены все мужчины с локонами, читавшие в детстве «Айвенго», – если им очень холодно, но вдруг они встречают девушку, которой тоже очень холодно, эти мужчины тут же согреваются ее холодом и начинают действовать. Поэтому я присел возле девушки на корточки, улыбнулся синими губами и спросил:
– Вы замерзли?
– Очень замерзла.
– Хотите горячего чаю?
– Очень хочу.
– Может быть, горячей еды?
– Было бы превосходно.
Девушка улыбнулась. А мне почему-то жутко понравились ее «очень» и «превосходно». Было в этом что-то, что если не говорило, то хотя бы намекало на родство наших душевных конституций. Может быть, их даже написал один автор. Все эти мысли пронеслись во мне не словесно, а каким-то теплым чувством, будто мое одиночество стало менее одиноким.
Отыскав и чаю, и пищи, я накормил и напоил девушку. Она, в свою очередь, угостила меня пледом. В итоге мы оказались на соседних стульях в той близости, которая не оставляет места молчанию. Я спросил:
– Кто вы?
– Афина. Я играю Василису в сериале.
Я воззрился. Во-первых – Афина. Я знал, что у нас есть актриса по имени Афина, но когда вот так вслух… Ну да бог с ним. Во-вторых, она играла главную женскую роль. Обычно актеры так и говорят – главная роль. Им важно, что она главная. Афина так не сказала, и это мне тоже очень понравилось. Объяснюсь. Сегодня был ее первый съемочный день, она замерзла, вот я ее и не узнал. Замерзший человек и человек в портфолио все-таки два разных человека.
Я ответил:
– А я Олег. Я придумал Василису.
А потом добавил:
– Как, собственно, и весь сценарий.
Добавил и тут же об этом пожалел. Афина не подчеркнула, что она актриса главной роли, а я зачем-то подчеркнул, мол, сценарист. Подчеркнул и поморщился. А она улыбнулась с такой иронией, с таким пониманием, что… я не знаю. За такое я и люблю жизнь. Идешь такой по Чечне, ищешь сигаретку и – хоп – натыкаешься на большого человека, с которым вы одинаково… нет, не думаете, чувствуете?
– Олег, у вас такое лицо… О чем вы задумались?