Вечный выбор. Вечное стремление иметь больше. Вечный поиск места, где можно быть счастливым…Если после прочтения книги один человек перестанет задаваться вопросом "Где мой РАЙ?", то всё было не зря.
Сергей Есенин
К вечеру жара стала невыносимой.
Райан Ричер вышел из незаметной простому прохожему маленькой двери, огляделся по сторонам, пошарил в карманах и, вздохнув, повернул направо.
– Эй, смотри, куда идёшь! – кто-то грубо толкнул его в плечо, но Райан даже не обернулся, упрямо глядя себе под ноги.
Это были не лучшие дни из всех его одиннадцати тысяч дней, прожитых в этом пропитанном потом и острым перцем городе.
Сегодня ему в который раз отказали в работе, и даже старый хозяин местной продуктовой лавки, имевший обыкновение подкидывать Райану пару-тройку дел, за которые платил скудные пару-тройку купюр, угрюмо пожал плечами, сморкнулся прямо себе в кулак, вытер жёлто-зелёное нечто о видавшие виды брюки и продолжил рыться грязными руками в молодых яблоках, раскладывая их на витрине.
Райану Ричеру не везло. Впрочем, не повезло ему с самого рождения, и даже до него. Некоему ублюдку, изнасиловавшему молодую девчонку, которой даже не исполнилось пятнадцати лет, каким-то образом удалось оставить свои прогнившие гены в ее чреве и пустить в нем корни. Девчонка по глупости даже не знала, что беременна, ибо никогда не отличалась стройной фигурой, и родила Райана дома, под крики матери и побои отца.
Страшный сморщенный красно-синий комочек должен был окончить свои дни в мусорном баке, который стал для него первой колыбелью, но был чудом услышан проходившим мимо оборванцем, выискивающим объедки с богатых столов, и спасен. На третий день, устав от плача вечно голодного младенца, женщина, проглядывающая из-под лохмотьев бродяги, отнесла его в детский дом и оставила на пороге, перекрестив на прощание так не вовремя затихший свёрток. Пройдя несколько шагов, женщина подумала о том, что она что-то сделала неправильно. Но её пропитый мозг, много лет страдавший от отсутствия необходимого питания, не смог сформулировать мысль, и, сплюнув в пыль у себя под ногами, оборванка направилась к ближайшей урне, в которую молодой и успешный адвокат только что выкинул недоеденный хот-дог.
Всего этого Райан Ричер не знал. Зато он знал, каково это – жить в детском доме, специально созданном для таких детей, как он, – детей мошенников, убийц, насильников и прочих подонков. Знал и то, как люди шарахаются от него, увидев его лицо, которое могло бы быть красивым, если бы не уродующая его врождённая метка.
«Меченый» – так неоригинально люди называли тех, чьи лица с рождения «украшали» родимые пятна самых разных форм и расцветок. Этим меченые были обязаны генным инженерам, которые научились менять ген, отвечающий за окраску кожи лица.
До шести лет Райан Ричер не понимал, что проклят с рождения, считая красивым своё сине-чёрное пятно. Оно было причудливой формы и представляло собой изогнутую линию, идущую от левого виска по левому глазу, запрыгивающую на крыло носа и спускающуюся к верхней губе, которая переливалась разводами всех оттенков синего и чёрного цветов. От этой сине-чёрной линии отходили вниз тонкие струйки, как будто стекала глазурь с пасхального кулича.
Спустя несколько недель после шестилетия Райан вместе с другими ребятами впервые выехал за пределы детского дома – их класс повезли в музей истории.
Как завороженный, Райан оглядывался вокруг, рассматривая экспонаты, пока его взгляд не привлекло поистине божественное создание – белокурый ангел в тонком невесомом платье и с чистым белым лицом с почти прозрачной кожей. Райан, живший среди таких же детей, как и он сам, – среди детей убийц и мошенников, – привык видеть метки разных размеров, цветов и форм. Но никогда ещё он не видел такого чудесного чистого лица, как у этой девочки. Райан тогда с любопытством подошёл к объекту своего восхищения и был встречен робкими попытками девочки выглянуть достаточно далеко из-за спины матери, куда она в страхе перед незнакомцем отпрянула, как только Райан приблизился к ним. Милое создание пыталось дотронуться до его лица, до его метки своими маленькими тоненькими пальчиками, но в итоге её руки были одёрнуты с криком, и саму девочку поволокли в сторону, резко дёргая за руку, отчего она тряслась, как тряпичная кукла.
Несколько лет спустя Райан узнал, что зовут её Лорэна.
– Эй, Рай, держи, – отвлёкшись от своих мыслей, Райан взял протянутую морщинистой, крючковатой, чуть дрожащей рукой тарелку, от которой шёл пар и умопомрачительный запах острого перца.
Старый японец, кряхтя и охая, опустился на ступеньку рядом с Райаном и затих, изредка вздыхая.
– О чём вздыхаешь сегодня, Хикэру? – Райан пытался ухватить дымящуюся лапшу, соскальзывающую обратно в говяжий бульон, – за все десять лет, что он каждый день приходил к маленькому ресторанчику старого японца в ожидании, что добрый хозяин вынесет что-нибудь поесть странному долговязому мужчине с меткой на лице, Райан так и не научился есть палочками.
