Он говорил по-английски чисто, но как-то иначе, чем Мартин. Должно быть, Мартин тоже это заметил, потому что спросил:
─ Ты канадец?
─ Не понимаю, — сказал Джемс.
─ А что непонятно? Из Монреаля или Оттавы?
─ Братья опять переглянулись, на этот раз без всякой
─ настороженности: они действительно не понимали Мартина.
─ Вы говорите как-то странно, не по-нашему, — произнес Джемс, и снова нотка недоверия прозвучала в его словах. — Я думал, что вы просто дикие, как и мы.
─ А мы действительно дикие, — подтвердил Зернов дружелюбно и доверительно.
─ Я понял его. Он разрушал стену между ними и нами, созданную неосторожным вопросом Мартина.
─ Ну конечно, — доверчиво откликнулся Люк, — не «быки» и не «воскресшие». По одежде видно. Да и кто, кроме нас, по реке шатается.
Но Джемс был более осторожен. Он еще не верил, он проверял.
─ Давно из города? — спросил он.
Теперь переглянулись мы. Вопрос был точен, и такой же требовался ответ. Любая ошибка могла порвать тонюсенькую ниточку взаимного доверия, которая одна могла привести нас в чужой и неведомый мир.
К счастью, закипела вода в котелке, и Джемс, не дожидаясь ответа, начал приготовлять незнакомое нам питье. Он не засыпал в котелок ни чая, ни кофе, а просто вылил туда половину принесенной им бутылки. Вкусно запахло подогретым виноградным вином.
─ Грог, — сказал Люк. — Отец привозит вино из города. А на будущий год, если виноград уродится, начнем сами давить.
«Должно быть, фермеры», — подумал я, но догадки не высказал. И хотя жареный глухарь и кипящий грог еще теснее связали нас, необъяснимое все-таки оставалось необъяснимым. И для них, и для нас. Надо было открываться и открывать.
Начал Джемс: в его присутствии Люк, по-видимому, всегда был второй скрипкой.
─ Почему вы не одинаково говорите по-английски? Один лучше, другой хуже. Может быть, вы французы?
За доску предстоявшей шахматной партии сел Зернов. В молчаливом единодушии мы предоставили ему, это право.
─ Мартин — американец, а мы трое — русские.
─ Русские? — удивился Люк. — Нет такого сектора в городе.
Джемс поморщился.
─ Замолчи, — привычно одернул он брата. — Есть русский арондисман во французском секторе.
─ Вроде Гарлема?
─ Меньше.
Люк удовлетворился ответом, а мы недоумевали. Город без имени. Русский арондисман. Гарлем. Оба не знают, что такое «канадец», не слыхали ни о Монреале, ни об Оттаве. Требовался географический гамбит, и Зернов рискнул:
─ Мы не из вашего города. Никогда в нем не были. Мы даже не знаем, как он называется.
─ Просто Город, — сказал Джемс. — А вы откуда?
─ Мы не «быки» и не «воскресшие». Очевидно, имеются в виду полицейские и беглецы из Майн-сити. Вероятно, мы вкладываем разный смысл и в понятие «дикие». Но у нас нет оружия, и мы нуждаемся в помощи. Нам просто нужно побольше узнать друг друга, чтобы сломать недоверие. Поэтому не удивляйтесь, если некоторые вопросы покажутся вам странными или даже смешными. Например, как называется эта планета?
─ Земля.
─ А ваша страна?
─ Я не знаю, что такое «страна».
─ Ну, вся эта часть земли, где живете вы, люди.
─ Город.
─ Разве у вас один город?
─ Конечно.
─ А Майн-сити?
─ Это не Город, а рудничный поселок и место ссылки.
─ А государство?
─ Город — это и есть государство.
─ Одно государство на Земле?
─ А разве может быть несколько?
Даже Зернов сбился и недоуменно взглянул на нас, но тут же нашелся:
─ Вы говорите по-английски и по-французски. А вы слыхали о таких государствах, как Англия и Франция?
─ Нет.
─ А о частях света? О материках и океанах? Об островах и морях?
─ Джемс и Люк непонимающе взирали на нас. Даже слова, произносимые Зерновым, были им незнакомы.
─ Тут я не выдержал и вмешался:
─ А вы в школе учились?
─ Конечно, — хором ответили оба.
─ Есть такой предмет — география...
─ Нет такого предмета, — перебил Люк.
─ Погоди, — остановил его брат. — Что-то такое было. Но очень давно. Во время Начала. — Он произнес это слово так же подчеркнуто и торжественно, как и «Город». — Мне было одиннадцать или двенадцать, точно не помню. Был тогда у нас учитель, француз Шемонье или Шемоннэ. Он что-то рассказывал нам о мире, где мы живем. Кажется, это называлось «география». Но потом ее запретили, а он исчез.
Оба отвечали охотно, даже с готовностью, но как-то по-школьному, вроде бы на уроке. Чему же научили их в этой школе, где запрещена география и горизонт учеников ограничен рекой и лесом.
─ Кстати, как называется эта река?
─ Никак. Просто Река.
Мы снова обменялись недоуменными взглядами: непонятная неприязнь к географии упраздняла здесь даже названия. Просто Город. Просто Река.
─ А куда она впадает?
─ Что значит «впадает»?
Я подумал, как Зернов сформулирует свой вопрос, если они не имеют представления о морях и озерах? Зернов спросил:
─ Ну, где кончается?
─ Нигде не кончается. Замкнутый круг, опоясывающий Землю.
Дремучее невежество это и убежденное его утверждение чуть не вывели меня из себя. Но я только спросил:
─ Откуда вы это знаете?
