─ Идут, — удивленно заметил он, — и, пожалуй, это самое непонятное. Помните, когда они остановились? Без четверти шесть. А сейчас без пяти. Простите, Мартин, — он перешел на английский, — я говорил о том, что мы здесь уже десять минут.
─ Где это — здесь? — спросил Мартин.
Я улыбнулся: вопрос был точен. Самый нужный вопрос.
─ Не знаю, — честно ответил Зернов. — Но для меня, пожалуй, важнее знать, почему мы здесь? Что произошло на даче Анохина? Кто-нибудь рискнет объяснить?
─ Может быть, взрывная волна? — предположил Мартин.
─ От чего? Ядерный взрыв? Не те симптомы. Даже температура не поднялась. Потом, насколько мне известно, в этом районе нет ни научных, ни промышленных объектов, работающих с веществами такой взрывной силы.
─ Ну, а если порыв урагана? — спросил я.
Толька фыркнул:
─ Где ты его обнаружил?
─ А помнишь, как вдруг потемнело? Внезапно и необычно. Мало ли какие бывают стихийные вспышки. Внезапно переместившийся откуда-нибудь смерч...
─ Чушь, старик, дремучая чушь. Смерч — это вихревое движение воздуха, подымающее песок или воду в виде столба. Мы не в Сахаре и не в Атлантике.
─ Не придирайся к словам, — отбивался я. — Дело не в терминах. Скажем грубее для ясности: ну, отнесло нас вихрем куда-нибудь километров за сто. За Оку. Леса там дай бог!
─ «За Оку»! — передразнил Толька. — Оглянись получше. Ведь это не наш лес.
Я знал, что это не наш лес. Но мне хотелось знать, что думает Толька. А думал он медленно, тем более по-английски. Иногда перебивал себя, подыскивая или спрашивая перевод.
─ Как по-английски «ураган»? Понятно. Так вот: с ураганом — глупости. Юрка просто не знает, что такое ураган, как он возникает и как передвигается. Предположить, что мы целехонько перенесены ураганом куда-нибудь за тридевять земель, не могу. Слишком нелепо.
─ Почему за тридевять земель? — спросил Зернов.
─ А где вы видели такой лес? Под Москвой — где? Я сын лесника, с детства в лесу. Это не сибирская тайга и не Беловежская пуща. И не Мещора, — фыркнул он в мою сторону. — Ничего похожего.
─ Может быть, заповедник?
─ Заповедник тоже лес, только оберегаемый. И где? На Северном Кавказе? — Он с сомнением оглядел окружавшую нас зеленую крепость. — Не похоже. Я в Теберде был и на Военно-Грузинской. Буковые корабельные леса прозрачны, солнцем просвечиваются. А здесь?
Я последовал за взглядом Тольки: он был совершенно прав — не наш лес!
─ И на Америку не похоже, — прибавил Мартин.
─ Я засмеялся: очень уж нелепой показалась мне эта реплика. Не перенесло же нас за океан моим предполагаемым ураганом.
─ Кто знает… — сказал Зернов.
─ Ты о чем?
─ О Фонтенбло. Ты не бывал под Парижем — не знаешь. В Галлии времен Цезаря были, вероятно, именно такие леса.
─ А при чем Фонтенбло?
─ Если вымрет Европа, то лет через триста под Парижем будет именно такая тайга.
─ Случись это с нами три года назад, я бы не раздумывал о причинах, — сказал Мартин.
Мы переглянулись. Три года назад мы видели и не такие сюрпризы пространства и времени. Но розовые «облака» бесследно исчезли в пучинах космоса. Ни одна обсерватория не зарегистрировала их второго пришествия. А вдруг?
Именно это «а вдруг» пришло в голову каждому, потому что Зернов тотчас же откликнулся на реплику Мартина:
─ По-моему, и сейчас не стоит раздумывать. Может быть, оно и повторяется...
─ Что именно? — Я все еще надеялся отсрочить догадку.
─ Не дури, Анохин. Тебе урке давно все ясно. И ураган ты придумал для игры воображения. Дьячук знает: не бывает таких ураганов. Под Москвой, разумеется.
─ Значит, опять «они»? Откуда?
Зернов засмеялся, а я покраснел. Но сдаваться мне не хотелось.
─ Значит, опять моделируется пространство и время. И лес — модель. А зачем им галльский лес времен Цезаря?
Зернов молча встал, перешагнул обугленный молнией ствол и только тогда ответил:
─ А кому нужны эти гадания? Модель, не модель... Реальная действительность — это лес, из которого нужно выбраться.
─ Интересно как? — спросил Толька.
Нас окружала плотная колючая стена густо разросшегося шиповника или, может быть, диких роз. Ни тропинки, ни прохода в кустах не было.
─ Погодите, мальчики, — сказал Мартин и вынул нож с белой пластмассовой рукояткой. Тонкое, двусторонне отточенное лезвие выбросилось из нее с легким щелчком. Не нож, а мечта разведчика на вражеской территории.
С легкостью, без всяких усилий, как будто бы он резал колбасу или хлеб, Мартин вырубил проход в кустах, срезая ветки под самый корень.
─ У кого еще есть оружие? — спросил он.
─ Мы опять переглянулись: никто не захватил с собой даже вилки.
─ А зачем? — удивился я. — Даже зверей здесь, по-моему, нет.
─ «По-твоему»! — передразнил Толька. — В лесу без ножа и палки нельзя. Надо хоть дубинки срезать.
С помощью Мартина мы вооружились суковатыми рогатками, не зная, что через какой-нибудь час будем благословлять Тольку за эту предусмотрительность. Пока же мы сшибали ими огромные, сметанного цвета грибы.
─ Может, шампиньоны?
─ А кто их знает: очень уж крупны.
