– Как видите, я там работаю, и солидных клиентов знаю. И нашего отеля, и соседнего. Извините за вопрос, но что вы здесь делаете?
Он с трудом удержался от приступа откровенности. Какое счастье снова ощутить себя в своей стихии – в хорошей машине, с любезным собеседником, на пути к собственной, пусть временно собственной, комнате, прохладному душу, нормальной жизни!
– Вам нехорошо? – в голосе слышалась неподдельная забота: все-таки персонал здесь вымуштрованный, еще немного – и поверишь их искренности.
– Нет, нет, все в порядке, спасибо большое! Просто очень жарко, а такси найти не удалось. Я гулял и заблудился.
– Гуляли? Так далеко? Это… неразумно, в такую жару.
– Да, конечно, – пробормотал он, с наслаждением закрывая глаза и проваливаясь в прохладную, спасительную полудрему. Он потерял счет времени, и когда, снова почувствовав дуновение жары и оказавшись почему-то на твердой земле, он попытался понять, где он и что с ним, то из памяти почему-то всплыли слова: «которые влекут за собой… изменения или… прекращение этого тура».
Последнее, что он успел ощутить и осознать, был почему-то запах рыбы, даже не запах, а мерзкая, отвратительная вонь, напомнившая рыбный отдел советского гастронома из его детства, что это за рыба такая?.. И что за фраза с дикими какими-то падежами, которую он только что?..
Прекращение этого… тура.
– Нет, молодые люди, вперед я не сяду! Во-первых, эти горные дороги, я их просто боюсь, а сзади безопаснее, а во-вторых, мне придется поворачиваться, чтобы разговаривать, а в мои годы, знаете ли…
– Как хотите, Елена Георгиевна! Хотя ваши… уловки шиты белыми нитками, – улыбнулась Вера. Нет, но до чего хороша: волосы завиты, на них шляпка соломенная, и юбка вполне элегантная, а не шорты какие-нибудь, как тут некоторые старушки любят, и макияжа в меру, и босоножки в тон сумочке! Откуда только такие берутся? В последнее время их стало модно описывать, и Вере, постоянно читающей по долгу службы, то и дело встречались подобные стареющие аристократки, но, кроме как на страницах этих наспех придуманных детективов, она их нигде не встречала. Разве что за границей да в кино, а у нас… нет, они есть, безусловно, есть, вон и Елена и даже ее молодящаяся подруга, но большинство немолодых женщин, к которым Вера придирчиво присматривалась в метро и на улицах, были совсем не такими. Большинство пусть очень интересных, умных и интеллигентных женщин почему-то не умели красиво и достойно стареть. Но к Елене Георгиевне это явно не относилось. И кольцо сегодня на ее собственной руке.
– Какие уловки? Все, давайте садиться, жара невозможная! Мистер Энвер, а мы не рано едем? – и Елена Георгиевна решительно уселась на заднее сиденье. – Это ваша машина?
– Моя, миссис Елена. И можете… как это… без мистера, хорошо? Просто Энвер, так лучше. И едем мы не рано, потому что, – он перешел на английский, – потому что я хотел бы показать вам еще кое-что.
И он заговорщицки подмигнул ей и так белозубо и ярко улыбнулся, что ей расхотелось о чем-либо беспокоиться. Подумаешь, жара, ничего с ними не случится!
– Верочка, что вы на меня так смотрите? Что-то не в порядке?
– Да нет, Елена Георгиевна, наоборот: смотрю на вас и думаю, вот бы мне в вашем возрасте так выглядеть!
– О возрасте могли бы и не напоминать, но за комплимент спасибо!
– Ты и будешь так выглядеть! – вмешался Энвер. – Почему бы нет? Так не жарко? Можно еще сильнее включить, но тогда вы можете простудиться. Кондиционеры такая опасная вещь, в жару особенно.
Они уже отъехали от отеля, и из окна хорошей машины было приятно смотреть на изредка попадавшихся измученных жарой пешеходов, на редких туристов, перебегающих из магазина в кафе, а из кафе в магазин, чтобы как можно меньше оставаться без защиты кондиционера, на залитые солнцем улицы, на которые в это время дня никто не выходит без крайней необходимости.
Вообще, было приятно ехать. Вообразить себе, что это твоя машина, твоя жизнь, а не украденный короткий день, что это твой муж и твоя гостья, которой вы решили показать красоты Турции. И поехали вместе, потому что, хоть и прожили много лет, не можете расставаться.
– Ты нашел Айсель? – вдруг пришло ей в голову. После вчерашней прогулки по пляжу ее мучила совесть. Они провели несколько часов – или секунд? или лет? – в ее номере, потом он, ненадолго очнувшись от охватившего их безумия, поднялся к себе, и, вернувшись, сказал, что жены там нет. Почему-то тогда это не обеспокоило их, Энвер попытался дозвониться на ее давно выключенный телефон: она всегда отключала его на время массажа, посещения фитнесс-центра или бассейна, и они восприняли это с облегчением. Не надо лгать, что-то придумывать, изворачиваться.
«Может, на этот раз действительно сказать про Кызыл-Куле? – смеялась с невесть откуда взявшейся беспечностью Вера. – Всю ночь ехали в Аланью – а то до местных достопримечательностей слишком близко!»
Но при свете дня к существованию Айсель следовало отнестись серьезней.
