Он вспоминает, как нажрался в каком-то баре и Брайан привёз его домой, и что собирался идти за добавкой после того, как Мэй заботливо уложил его в кровать, и ещё он теперь прекрасно помнит, как на пороге его дома стояла та женщина, которую он не хотел бы видеть никогда в своей жизни. Мэри Остин, виновница дерьма всей его жизни, виновница гибели Фредди. Предательница.
Роджер бы с радостью выкинул чёртову Мэри Остин за дверь, когда она открыла свой грязный рот и начала что-то говорить о Фредди. Роджер хотел бы заткнуть ее любыми способами, он ненавидел ее так, как никогда еще никого не ненавидел, кроме Пола Прентара. Но правда в том, что у него просто не было на это сил, и он смотрел на нее слезящимися от отчаяния глазами, не имея возможности что-то сделать с ее присутствием в своем доме. Да он даже стоять прямо не мог, поэтому просто вернулся на свой любимый диван, опираясь о стену, в надежде, что она уйдет сама, когда поймет, что с ним бесполезно разговаривать.
Но эта сучка не ушла, и Роджер громко ругался, оскорблял ее самыми ужасными словами и высказал ей все свои претензии, пока она готовила на кухне кофе, а потом насильно вливала ему в рот. Хотя, может, это был и не кофе, а какой-нибудь энергетик, потому что Роджер слишком быстро пришел в себя настолько, чтобы хотя бы понимать, что она говорит.
Впрочем, Роджер до сих пор сомневается, что это были не галлюцинации. Возможно, очередное его видение? Он криво усмехался ей в лицо, пока она несла несусветную чушь, он-то не верил ни слову, потому что давно понял, что ей верить нельзя. Предавший один раз предаст и второй, уверен он, хотя совершенно не помнит, что за предательство совершила Остин, но ему и не надо. Достаточно и того, что он ненавидит ее и готов выцарапать ей глаза, вцепиться в лицо когтями, как это делал Фредди с ним когда-то.
Мысли о Фредди снова причиняют боль, Фредди, Фредди — везде он, и Роджеру некуда деваться от его назойливых темных глаз, которые мерещатся в каждом темном углу. От этого взгляда у него мурашки по всему телу и желание забраться под одеяло как маленькому. Фредди слишком много, он тонет в нем и захлебывается. Роджеру и без того тяжело, а тут еще Остин плетет небылицы о рае, где они с Фредди будут вместе, стоит лишь подписать контракт и выпить чудесную таблетку, а Роджер невольно слушает, хоть и не верит. Мэри рассказывает складно, так, что он может себе все прекрасно представить, вот только это не приносит радости или облегчения — лишь очередную боль.
Роджер смеется, когда подписывает этот контракт, хотя это смех сквозь слезы, смеяться по-настоящему он уже давно разучился. Дрожащей рукой он криво выводит на ярком экране свое имя — свой билет в будущее с Фредди. Но он все еще не верит. Он прекрасно знает, кто такая Мэри Остин и из чего состоит ее нутро, так что он уверен, что всё дело деньгах, однако ее слова так сильно задевают его измученную душу, что руки сами тянутся подписать волшебный контракт. Роджер чувствует себя марионеткой, и сказки о Фредди делают его еще более бессильным и беспомощным перед реальностью, чем он уже есть. Она сует ему в карман этот пузырек и просит выпить капсулу, когда он будет готов, и исчезает из дома, будто и не было ее. Будто она была лишь очередной галлюцинацией.
Роджер какое-то время лежит и смотрит в потолок, где яркое пятно, подсвеченное уличным фонарем, выхватывает часть белой потрескавшейся штукатурки. Ему кажется, что это пятно — словно волшебный тоннель в то выдуманное будущее, о котором она говорила. Роджер не может выбросить это из головы, как ни старается, потому что сказка слишком хороша, слишком заманчива, настолько заманчива, что его сердце не выдерживает и болит так сильно, что Роджеру кажется — он сейчас умрет. Стоит только представить, что это могло бы быть правдой. Если бы это было правдой…
Он пьет снова, как можно больше, чтобы забыться, стереть из памяти слова этой сучки, слова, которые никогда не будут правдой и которые режут его на куски, каждое слово как удар ножом, и Роджер снова ненавидит ее и хочет выцарапать ей глаза. Вот только ее нет, а была ли? На половине второй бутылки ему становится все равно.
И вот сейчас он сидит и смотрит на капсулу у себя на ладони. Он не знает, что это, но предполагает, что яд или убойная наркота, от которой он откинет копыта. После того, как он подписал контракт, который даже не прочитал, он больше никому не нужен, это совершенно очевидно.