– В общем, считайте, что это мой бзик, фобия, что угодно. Я нигде и никогда не закрываюсь. И даже под дулом пистолета не стану. Я уже говорила, для меня этот вопрос давным-давно решен.
Элен закашлялась, сеньор Крузос смахнул пот со лба ладонью и кивком спросил – ну, что, что там?!
– Я пробуду здесь еще шесть ночей. Поэтому адрес у вас есть, а я жду охранника или лучше двоих…
Не выдержав, полицейский плеснул воды в стакан и силком заставил помощницу выпить. А Евгения, тем временем, повествовала, во сколько приходит и уходит из дому, что во вторник съемки закончатся позже обычного и прочее и прочее. Она так заговорилась, что услышав грудной хрюкающий смех, не поняла, откуда он исходит. Тем временем, мимо прошмыгнула в двери Элен, а сеньор Крузос откинулся на высокую спинку кресла, держась за живот.
– Ах, так?!
Ничего, смеется тот, кто смеется последним!
– Жешка? Что с тобой? Ты плачешь?
– А я должна смеяться, по-твоему?
Сидя в широкополой шляпе на ступеньках, Захар поджидал Евгению. Несмотря на утро, солнце пекло беспощадно.
– И хватить чавкать на ухо! Надоел уже!
Пакетик с чипсами не успел спрятаться в кармане шорт и полетел в урну. Захар печально вздохнул, провожая взглядом вывеску киоска с фаст-фудом.
– Ну? Что сказали? Я же говорил, нужно мне было идти…
– Какой ты умный! Сколько у тебя с собой?
Из нагрудного кармашка рубашки показалась купюра номиналом в сто долларов.
– Да, я такой! – сняв панаму, он провел ладонью по лысине.
– Я шучу!
Евгения вышла к дороге и стала голосовать. Хоть бы быстрее попасть в посольство! Шеф дал два часа на все про все – нужно доснимать материал, причем, из-за изменений в месте проживания гробится два часа на дрогу к съемочным местам. Соответственно, рабочий день продляется, но за это не будут платить.
– Эй!
Не в силах ждать, девушка замахала руками. К ней присоединился Захар, орудуя панамой.
– Куда путь-дорогу держим, девица-красавица?
– Прекрати! – она отобрала панаму и надела на лысую голову. – Ты можешь быть серьезным?!
– Я серьезен как никогда, моя фрау-мадам.
Получив удар под ребра, Захар смирно вытянул руку.
– Так, куда едем-то?
Возле них остановилась машина, запылив воздух.
– Куда-куда. На Кудыкину гору!
В этот момент из открытого окна показалась физиономия таксиста, и он на ломанном русском заявил:
– Вам в горы, я слышать?
Евгения растерянно покачала головой.
– Вам в горы, мистер? – уточнил водитель у Захара.
– Нет, боже упаси! Это вот она куда-то собралась…
– Я на горы не поехать!
После чего ударил по газам и растворился в радуге машин, как несбыточная мечта. Еще минуту переваривая ситуацию, Евгения издала непонятный звук и накинулась с кулаками на Захара.
– Ты что творишь?! Весело тебе? Развлекаешься? Все не можешь простить, что я тебе отказала?!
– Да чего ты, Жешка? Я ж, шутя! Эй! Больно же!
Но стоп-кран сорвало, и вся боль, все страхи, нереализованные надежды – удар за ударом поражали выдуманного врага. В конце концов, Захар зажал вырвавшегося демона в тиски и прокричал в лицо:
– Хочешь бить – бей, но так ты проблему не решишь! Слышишь?
Внезапно раздался скрежет тормозов. Прямо за ними, чуть не въехав в фонарный столб, остановился белый тонированный Мерседес. Захар вместе с Евгенией дернулся на бордюр, освобождая проезжую часть. Следом засигналили недовольные водители. Не зная, как извиниться, Захар поднял руки кверху. Но через непродолжительное время пассажирская дверь Мерседеса открылась, и показалась седая кучерявая голова старушки. Захар поднял с земли панаму, Евгения оправила платье.
– Good morning, – дружелюбным голосом произнес Захар, возвышаясь как маяк над подошедшей бабулей.
Старушка, стуча тростью об асфальт, осмотрела вначале Евгению, та улыбнулась в ответ и взяла примирительно Захара за руку. Затем пришел черед Захара.
– Extranjeros! (иностранцы)
После чего треснула по лысой голове тростью и поковыляла к машине.
– Больно, однако.
С досадой почесав ушибленное место, Захар обернулся – Евгения хохотала. Он вначале хотел обидеться, но, изобразив старушку с тростью, засмеялся в ответ.
– Мир?
– Мир, – ответила Евгения и удивленно посмотрела на дорогу.
Их ждало такси.
В здании посольства было многолюдно и суетно, несмотря на субботний выходной день. Внизу у арки Евгения чуть протолкалась сквозь группу людей с флагами и плакатами. Скорее всего, оппозиционеры – подумала она. Но мысли быстро переключились – если на улице внешний вид не вызывал удивления, то здесь, в посольстве, красное ультракороткое платье смотрелось одиозно.
– Ничего не бойся, понятно! Я сейчас!
