— Каждый ГУЛАГ может выставить трех чемпионов для участия в турнире, — он сглотнул. — Со мной связался старый коллега, чтобы спросить о моих бойцах, которых я хотел бы выставить.
Чистый адреналин хлынул по моему телу. Меня одолела дрожь, я шагнул вперед и спросил:
— Ты ведь согласился, да?
Виктор медленно кивнул.
— Да, но что еще лучше… — он сделал паузу, — мой контакт: он и его три брата работают на Арзиани. Его братья — охранники в яме.
Валентин стал раскачиваться рядом со мной, шипя:
— Призраки.
Виктор побледнел, но отрицательно покачал головой.
— Нет. Их заставили работать там, чтобы погасить карточный долг их отца. Так же, как и меня в свое время. — Виктор снова посмотрел на меня. — Только Абель возвращает долг в качестве водителя, как и я когда-то. Он рассказал мне, что из-за того, что он не смог вовремя выплатить деньги, они забрали и его братьев. Они сделали их Призраками и заставили Абеля перейти в их офицерские ряды.
В глазах Виктора вспыхнуло возбуждение.
— Они все ненавидят Господина Арзиани и хотят уйти. Я уверен, что они смогут помочь нам, как только мы окажемся внутри, и, если мы сделаем так, чтобы это стоило их усилий…
Виктор замолчал, затем, бросив разочарованный взгляд на Валентина, добавил:
— Не все охранники верят в дело Арзиани. На самом деле Абель сказал мне, что добрых тридцать процентов или даже больше находятся там, выплачивая долг — их собственный или кого-то из членов семьи.
— Значит это наш путь внутрь? — уточнил я, скрестив руки на груди. — Мы пойдем туда в качестве бойцов. — Я оглянулся на Валентина и Заала. — Мы будем сражаться в турнире и искать возможность убить Арзиани изнутри.
— Мы не сможем войти туда другим путем, — ответил Виктор.
Валентин переминался с ноги на ногу, стоя рядом со мной; казалось, что новая энергия заполнила его вены.
— Он прав. Сами в яму мы попасть не сможем. — Он посмотрел на меня, и в ответ я увидел сияние его жажды крови. — Но мы можем драться. Мы можем войти туда как бойцы ГУЛАГа.
— Ты — не боец, — сказал Заал, стоя позади нас.
Когда я оглянулся, Заал нахмурился. Он свирепо смотрел на Валентина. Валентин же закипал на месте, смотря в ответ.
— Я, бл*дь, умею драться, — огрызнулся Валентин.
Заал вышел вперед и указал на меня.
— Лука был чемпионом своего ГУЛАГа. Я был подопытным Джахуа. Мы такие же бойцы, как и те, что в яме. Мы были созданы для этого. Тебя создавали, чтобы причинять боль и убивать. Ты — не боец в смертельных поединках.
Валентин оскалился, выпрямляясь перед Заалом.
— Я могу убивать более изобретательными способами, чем ты, Костава. Я могу убить тебя так, как ты и представить себе не можешь.
Он посмотрел на меня и сказал:
— Я с вами.
— Он будет нам помехой, — возразил Заал, поскольку Валентин практически излучал смерть.
— Там моя сестра! Ее сделали шлюхой того хрена, и вы собираетесь идти без меня? Здесь без вариантов.
— Он знает тебя, — ответил я, затем посмотрел на Заала, — как и тебя.
Они оба посмотрели друг на друга, потом на меня.
— Я иду, — сказали они в унисон.
Я глубоко вздохнул и, повернувшись к Виктору, заявил:
— Меня он не знает. Никто не узнает меня в той яме. Мой ГУЛАГ был на Аляске. Из того, что нам известно, его опустошили после того, как я сбежал, и больше не открывали. Я — единственный, кого он не знает.
— Лука, — обратился ко мне мой отец.
Я повернулся к нему. Его лицо было красным от разочарования. Я понял почему. Он не хотел, чтобы я уходил.
Виктор шагнул вперед.
— Нам нужно представить трех бойцов или ни одного, Лука, — он махнул рукой в сторону Заала и Валентина. — Я думал о том, как их представить.
— Как? — спросил Заал.
Пожав плечами, Виктор ответил:
— Мы выпустим вас под выдуманными именами. Не бойцами Волкова или Толстого, а ложным именем. Абель и его братья позаботятся о том, чтобы мы попали в список без проверки. Мы можем сказать, что наши люди купили этих двух бойцов у мужчин, которые ими владели. Заала у Джахуа и Валентина у Госпожи.
— Госпожа была его сестрой, — возразил я. — Он убьет Валентина, как только увидит.
— Я иду, — прогремел Валентин.
Я протянул ему руку, давая понять, чтобы он замолчал. Он послушался, но его губы скривились в раздражении.
— Арзиани ненавидел свою сестру. Она была проклятием его существования. Абель рассказал, что когда Арзиани узнал о ее смерти, то рассмеялся. Он знает, что без нее его жизнь станет только лучше.
Виктор бросил встревоженный взгляд на Валентина, но продолжил:
— Абель также сказал, что единственное, что его волновало в смерти его сестры, — это мона, которая была у Госпожи, — он кивнул в сторону Валентина и пояснил, — его сестра. И теперь, когда он владеет ей, ему плевать на все остальное.
Мой пульс учащенно забился при мысли о возможности снова участвовать в боях. Но более важным было убить Арзиани и раз и навсегда покончить с рабством. Положить конец тому, что детей продают, словно куски мяса, тестируют, как подопытных крыс, заставляют драться и забывать, что они люди. Машины для убийств, не более.
Мой разум закружился от этой информации. Посмотрев на Валентина, я сказал:
