Но вскоре о революции написали в газетах. А газетам привыкли верить. Да и слухи докатились. Революцию стали обсуждать в домах, на улице, в синагоге, на базаре. Слово это произносили с разными оттенками чувств: полного равнодушия, сдержанного интереса, бурной радости, безотчетной тревоги. Люди в Райгороде знали, чем грозит денежная реформа или повышение налогов. Представляли, что делать при наводнениях, засухе или пожаре. Умели справляться с последствиями неурожаев. Даже пережили погром, и, к сожалению, не один. Но что это за диковинная революция – никто толком не понимал.
Лейб тоже беспокоился. Среди прочего он слышал, что после революции наступит коммунизм. Что это такое, никто не знал, но говорили, что при коммунизме отменят деньги. «Но если не будет денег, – переживал он, – то как торговать?!»
Не отыскав ответа, Лейб решил поговорить с дядей. Сказал:
– Кругом только и слышно: «революция», «коммунизм». И говорят, деньги отменят… Что вы за это думаете?
– Не морочь голову! – отмахнулся дядя. – Деньги не отменят никогда! Это раз. Другое дело – коммунизьм! Я тут на прошлой неделе был в Белой Церкви, так мне один хлопец, Исаак Каплун его зовут, за это все объяснил. Сказал, что пролетарская революция, с Божьей помощью, свершилась и скоро можно будет не работать. Я ему спрашиваю: «А как деньги зарабатывать?» Так он сказал: «Деньги будут так раздавать!» Ты понял, сынок? Раз-да-вать! Но чтоб отменять, за это даже разговора нет. Кстати, этот Исаак – хороший хлопец! Я думаю, твой ровесник! Хорошо бы вам познакомиться!
– Откуда он знает, – засомневался Лейб, – где такое написано?
Дядя опасливо огляделся и, понизив голос, доверительно проговорил:
– Я так думаю, что этот Каплун сам революционер! Только ша! Я тебе ничего не говорил.
– Хорошо… – пожал плечами Лейб и подумал, что дядя звучит не очень убедительно.
Если все будут богатые, продолжал размышлять он, это, конечно, хорошо. Богатые покупают лучше, торгуются меньше, платят больше. Но, как говорится, «покы товстый схуднэ, хулый сдохнэ»[20]. Поэтому пока что придется иметь дело с бедными. То есть продавать – дешево. Больше того, так как товар скоропортящийся, – еще и быстро. Но, чтоб дешево продавать, нужно дешево закупать. А как? Ушлые и хитрые, крестьяне-поставщики интерес свой знают, дешево не отдадут. Значит, их нужно как-то заинтересовать, предложить то, что другие не предлагают…
Примерно так размышлял Лейб, пока в его голове наконец не сложилась идея – столь же простая, сколь для того времени, да и тех мест, – необычная. Он когда-то слышал от одного папиного знакомого, маклера на Одесской бирже, что там заключаются сделки на покупку еще не выращенного зерна. Когда цена определяется заранее, когда пшеница еще даже не посеяна. Лейб тогда не понял, как это возможно, а спросить постеснялся. А сейчас вдруг без всяких подсказок сообразил, о чем шла речь. Отличная идея! Он тоже будет закупать свой товар – фрукты, овощи, подсолнечное масло – заранее, весной. И тоже будет платить за будущий урожай, еще не выращенный и не собранный. Но только при определенных условиях.
Первое – цена будет ниже, причем значительно. А как иначе? Товар, как говорится, еще в земле, не вырос, не убран, а деньги он платит сразу! Второе. Цена будет зафиксирована на весь сезон. Третье. Примерно половину он уплатит сразу, весной, после сева, а остальное – позже, когда товар доставят. Причем когда это нужно ему, а не когда удобно крестьянам-продавцам. И четвертое. Товар должен быть доставлен в наилучшей кондиции – не гнилой и не битый. Только тогда Лейб уплатит вторую половину. Причем сразу же, при доставке, а не потом, когда продаст, как это принято у других лавочников.
«Конечно, рискованно, – продолжал сомневаться Гройсман. – Может случиться непогода, неурожай, могут не успеть убрать или не суметь сохранить, могут взять деньги и обмануть, да мало ли… Но, с другой стороны, и плюсы очевидны: он имеет низкую цену закупки и гарантию качества. Не говоря уже о том, что заботы о хранении перекладываются на поставщиков и можно сэкономить на складе. Некоторые крестьяне от таких условий, конечно, откажутся. Скажут: “Шо-то этот жид крутит…” Но большинство все же согласятся. Во-первых, они получают “живые” деньги за не выращенный урожай. Как говорится, “лучше синица в клетке, чем журавель на свободе”. А во-вторых, они имеют гарантию сбыта на весь сезон». Завершая размышления, Лейб решил, что в первую очередь нужно поговорить с теми, кто помнит отца.
Юный Гройсман, кстати, тогда часто его вспоминал. Папины уроки были просты и понятны. Практически готовые правила.
«Товар, – учил папа, – с ниоткуда не берется. Поэтому главное в нашем деле – найти надежного поставщика и дешево закупить. Поставщика своего нужно уважать – будь то неграмотный гой с Перцовки, у которого ты картошку берешь, или тот важный киевский франт из “Дома Высоцкого”. Словом, чем дешевле купишь, тем больше заработаешь.
