— Дай мне ключ от комнаты, в которой он останавливался, — прорычал я, протягивая руку девушке. Она сняла его с крючка позади себя и протянула мне, а ее глаза тут же вернулись к статье, которую она читала. С обложки на меня уставился рок-звезда в кожаной куртке, натянутой на его обнаженные плечи, он сжимал свои яйца, высунув язык, а девушка заливала ему ром прямо в горло. Кэннон Келлер. Группа этого парня была чертовски достойной, но, клянусь, я ожидал, что следующим заголовком будет новость о его смерти после прыжка с моста на мелководье или еще какого-нибудь не менее опасного дерьма, которым он увлекался.
— А теперь хорошего дня, — сказала она фальшиво вежливо, заметив, куда переключилось мое внимание. — Или ты планируешь забрать и мой журнал, чтобы подкинуть себе пару идей для ролевой игры в Келлера со своим парнем?
— Эй… — начал я, но Маверик схватил меня за руку и потащил к двери, в то время как я продолжал смотреть через плечо на приводящую в бешенство женщину. Когда мы оказались снаружи, я вырвал свою руку из его хватки и направился к комнате, где останавливался Чейз, отперев ее и войдя внутрь.
Комната была маленькой, с простынями в цветочек на двуспальной кровати и выцветшими обоями на стенах. Здесь пахло бесчисленным количеством сигарет, а на потолке были пятна, которые доказывали, сколько людей курили здесь за эти годы. Курил ли Чейз здесь? Начал ли он снова пить? Сидел ли он на этой кровати, думая, что никто в мире не хочет его, и веря, что никто никогда больше не захочет, пока утопал в никотине и алкоголе?
Маверик остался у двери, а я подошел к тумбочке, проверил ящик, а затем поднял матрас и сбросил постельное белье.
— Что ты делаешь? — Спросил Маверик.
— Может быть, он что-то оставил. Подсказку, куда он ушел. — Я стал искать еще более отчаянно, разнося все вокруг в клочья в поисках хоть какого-то следа его пребывания. Чего-то, что дало бы нам наводку куда он отправился дальше. Куда он мог пойти? Что он собирался делать? Сколько у него было наличных? Сможет ли он какое-то время жить, перебираясь из мотеля в мотель, или ему придется найти работу?
— Это тебе не роман Дэна Брауна, придурок, — сказал Маверик. — За потайными люками и мистическими гребаными символами не будет подсказок, указывающих нам на следующий пункт назначения. Чейз ушел. Его здесь нет. И он не вернется. Он не оставил хлебных крошек, потому что думает, что никто не придет.
Его слова резанули мне грудь, и я в гневе схватил лампу, швырнув ее через всю комнату с ревом, который разорвал мои легкие.
— Если бы
Было очевидно, что Маверик не хотел говорить о Роуг. Никто из нас не хотел. Но было ясно, что это было все, о чем каждый из нас думал.
Он тяжело зашагал по ковру и положил руку мне на плечо. Мой брат. Мой друг. Он был единственным хорошим, что вышло из всего этого, а я был слишком слаб, чтобы сказать ему, что больше не ненавижу его. Не с тех пор, как узнал, что с ним случилось в тюрьме.
Как я мог? В нем, должно быть, жило столько демонов, что он соперничал с самим адом.
— Мы найдем его, — сказал он, и его голос превратился в низкий рокот.
— И что потом? — Прошипел я.
— Вы с ним сможете начать все сначала. Вы могли бы покинуть Коув…
Я резко повернулся к нему, и мои брови сошлись на переносице. — А как насчет тебя?
Его глаза затуманились, а мышцы на горле напряглись. — У меня появилась новая цель, Джонни Джеймс. Смерть Шона Маккензи — моя. Я возьмусь за эту грязную работу. И я заставлю его заплатить за каждый шрам на теле Чейза и за то, что он украл у нас нашу гребаную девочку, не беспокойся об этом.
— Я думал, тебе на нас насрать? — Я слегка усмехнулся.
— Нет, — проворчал он. — Я просто говорю, что ты можешь уехать из города, зная, что все будет сделано.
