— Ты сам был неплох, Барсук, — ответила я с усмешкой, но ни один из нас не отступил, хотя у нас больше не было причин прижиматься друг к другу. Мы сняли наше снаряжение, положив баллоны на одну из скамеек, прежде чем снова придвинуться ближе друг к другу, казалось, не в силах оторвать глаз. Я чувствовала себя так, словно мы были двумя полюсами магнита, притянутыми друг к другу силой, большей, чем мы оба.
Чья-то рука опустилась мне на плечо, и я вздрогнула от неожиданности, повернулась, чтобы посмотреть, и закричала, когда обнаружила на моей гребаной коже полуразложившуюся плоть с костями.
— Рик! — Закричала я, целясь кулаком ему в лицо, от которого он уклонился со смехом, после чего последовал удар коленом по яйцам, который очень точно попал в цель.
— Черт, — выдохнул он, падая на колени, а Джей-Джей практически упал от смеха.
Чейз схватил гниющую руку с того места, где она упала на палубу, в то время как я продолжала проклинать Маверика всеми красочными словами из своего словарного запаса, и Фокс тоже начал смеяться, заводя двигатель.
— Ты такой засранец, Рик, — прорычала я, бросаясь на него, пока он все еще пытался оправиться от удара по яйцам, и Чейзу пришлось схватить меня, чтобы удержать.
— Так было всегда, — заметил Джей-Джей.
— Да, — согласился Чейз. — Прямо как в старые добрые времена.
Он усадил меня рядом с собой на заднее сиденье лодки, когда Фокс выжал газ и развернул лодку обратно к «Острову Мертвецов», и я позволила Чейзу удержать меня там, потому что он был прав. Это было совсем как в старые добрые времена, когда мы впятером смеялись и вместе вытворяли безумные трюки. И впервые с тех пор, как я вернулась сюда, я начала думать, что, возможно, мы могли бы возродить то, что у всех нас когда-то было, навсегда.
Я сидел и ждал в углу бара отеля, который мой мальчик назвал своим после возвращения сюда, наблюдая, как луна плывет по небу, пока солнечный свет медленно не начал окрашивать черное в бледно-голубое, открывая вид на Коув вдалеке.
Я всю ночь прикладывался к одной и той же бутылке «Джека» (Прим. Джек Дэниелс), хотя выпил не так уж много. Достаточно, чтобы заглушить боль от огнестрельных ран, но не более того. В любом случае, я уже почти исцелился. По крайней мере, достаточно, чтобы нормально двигаться и вернуться к тренировкам в спортзале.
Мне это было необходимо.
Сильный удар моих кулаков по мишени, чтобы облегчить груз ярости, которая жила во мне. Лучше было бы, конечно, найти тело, которое принимало бы на себя наказание от моих ударов, но, несмотря на род моей деятельности, такое тело не всегда было в свободном доступе, поэтому большую часть времени я обходился боксерской грушей.
Эту тьму во мне я передал своим мальчикам. В эти дни я видел ее в них больше, чем когда-либо, пока они росли. Раньше, когда они были детьми, она проявлялась не так часто. В них была жестокость, когда их подталкивали, режущая душу дикость, которая поднимала голову только в самых напряженных обстоятельствах. Но я всегда это видел. Всегда знал, что у них есть все необходимое, чтобы жить такой жизнью. И этому я тоже всегда был рад. Но в чем я потерпел неудачу, пытаясь укрепить их и подготовить к реальности жестокого мира, так это в том, чтобы защитить в них свет.
Мне нравилось наблюдать за ними, когда они собирались вместе своей маленькой командой, состоящей из Джонни Джеймса, Чейза и маленькой Роуг Истон. Я всегда смеялся над их выходками и находил забавным хаос, который они устраивали на улицах, которыми я правил. Но для меня это было похоже на игру детей в притворство. Четверо мальчиков играли в упрощенную версию игр, в которые играл я, чтобы сохранить наличные в наших карманах и вселить страх в сердца тех, кто хотел бы их присвоить.
Когда я отослал Роуг прочь, я думал, что делаю то, что нужно, чтобы превратить этих мальчиков в мужчин. Я думал, что она — причина того, что они все еще играют в бандитов, а не превращаются в гангстеров, которыми они были рождены стать. Просто четверо мальчишек-подростков, впервые ощутивших настоящий вкус похоти и спутавших ее с глупой идеей любви.
Я долго ждал, когда один из них заявит на нее права, когда между ними вспыхнут обиды и полетят кулаки, прежде чем они поймут, что женщина никогда не стоила такой вражды между братьями. Ждал пока она докажет им, насколько непостоянным может быть прекрасный пол. И когда я отослал ее прочь, я ожидал, что ее отсутствие положит конец всей этой ерунде. Что они перерастут эти так называемые чувства и осознают, что независимо от того, насколько привлекательной может быть такая девушка, как она, она всегда уйдет. Всегда выберет другой путь. Но твоя команда всегда будет верна и поддержит тебя в любой ситуации.
Но теперь мне пришлось столкнуться с реальностью моих ошибок в этом. Столкнуться с ценой выбора, который я сделал ради своих мальчиков. С болью, которую я им причинил. Я был уверен, что поступаю как лучше для них. Подталкивал их, когда они не решались совершить прыжок из мальчиков в мужчин.
