— Дай мне минутку, — промурлыкала она, потянувшись за телефоном, который лежал на столике. Я проверил его на наличие «жучка», и устройство было выключено, но она включила его и сделала звонок, пока ее взгляд скользил по бухгалтерской книге.
Мне ничего не оставалось, как просто сидеть, пока ее звонок соединялся, а когда это произошло, я не услышал голоса собеседника. Но не нужно было быть гением, чтобы понять, что она звонит начальству.
Я никогда не встречался с наркобароном Кастильо лично, да и желания такого у меня не было. Может эта женщина и заработала свою ужасающую репутацию, то по сравнению с ним она была еще котенком. Нет. Моя связь с картелем уже итак зашла слишком далеко, и погрязнуть в ней еще глубже, не входило в мои планы.
— Она у меня, — сказала она, перелистывая страницы бухгалтерской книги, прежде чем перейти на испанский и продолжить разговор. Она сказала что-то, что прозвучало как подтверждение, затем рассмеялась, звуча достаточно искренне, хотя, когда ее темный пристальный взгляд метнулся ко мне, я клянусь, в глубине ее глаз были совсем другие эмоции. Она была напугана.
Кармен поджала губы, в основном слушая, но, несмотря на непринужденный тон, выглядела не очень счастливой. Она пробормотала что-то с неохотой, и я нахмурился, гадая, что она сказала, но ее взгляд переместился с меня на бассейн, так что я не был уверен, привиделся ли мне ее дискомфорт или нет. В любом случае она была чертовски хорошей актрисой. Она сказала еще пару фраз, после чего согласилась сделать все, что от нее требовалось, и завершила разговор.
Кармен снова выключила телефон и показала мне экран, чтобы я мог видеть, что мы снова наслаждаемся приватностью этого разговора.
— У тебя есть с собой зажигалка, мистер Арлекин? — спросила она, снова поворачиваясь ко мне лицом, и в ее взгляде не было даже проблеска чего-то темного. Наверное, мне это просто показалось. Или она просто боялась своего босса так же, как и весь остальной мир, — и я вряд ли мог винить ее за это, если бы это было так.
— Да, — сказал я, доставая ее из кармана и протягивая ей.
Она улыбнулась мне, снова привлекая мой взгляд к своим губам, хотя я был совершенно уверен, что ничто в том, как она себя вела, не было настоящим. Она была воплощенным искушением, жестоким, могущественным и смертельно опасным. И я не собирался забывать об этом.
Кармен щелкнула зажигалкой, чтобы разжечь небольшое пламя, затем открыла над ним бухгалтерскую книгу и подожгла ее.
У меня сводило челюсть, пока я наблюдал за тем, как загорается книга, как строчки за строчками аккуратно написанных от руки заметок сворачиваются в пламени и превращаются в пепел на глазах, а воздух наполняется резким запахом гари.
Кармен выронила книгу, прежде чем та успела обжечь ей пальцы: кожаная обложка упала на кафель, а страницы продолжали гореть, превращаясь в пепел, уничтожая все до последней частички того, что якобы так много значило для них.
— И это все? — прорычал я, не в силах больше сдерживать свой язык, поскольку страницы продолжали гореть. — Ты угрожала моей семье, всей моей гребаной Команде из-за потери этой вещи, а теперь просто сжигаешь ее?
— Такова сила знания, мистер Арлекин, — вздохнула Кармен, откидываясь на спинку кресла и глядя на языки пламени, в то время как я изучал их отражение в ее темных глазах. — Когда оно выходит в мир, оно опасно. В чужих руках слова, написанные в этой книге, могли бы создать множество проблем для картеля Кастильо с ФБР и тому подобными службами. Теперь оно ушло и больше не может коснуться нас.
— А как же мои дети? — Я настаивал. — Это все еще может их коснуться?
Кармен снова одарила меня своей лукавой улыбкой, заставив меня почувствовать себя каким-то тупым дурачком, молящим о пощаде у ног богини, которая уже знала мою судьбу и не собиралась ее менять.
— Их это никогда не касалось, — сказала она, пожав плечами, встала и отошла от меня к небольшому бару, установленному на краю бассейна. Она начала готовить себе напиток, а я все кипятился, ожидая, что она продолжит, но она этого не сделала. Она просто продолжала возиться с этим чертовым напитком, пока я не сорвался и не встал.
— Что ты хочешь этим сказать? — Спросил я.
— Я скажу своим людям, что больше не питаю к «Арлекинам» никакой неприязни, — сказала она, игнорируя меня и бросая лед в свой бокал из ведерка, стоявшего рядом с ней.
— Вот так просто? Одиннадцатью лет назад на том судне погибло много людей. Ты серьезно говоришь мне, что одной сгоревшей книги достаточно, чтобы покрыть все это? Потому что я не хочу, чтобы это висело у них над головами. Если придется заплатить большую цену, я заплачу ее. Но я хочу, чтобы они были свободны от этого. Я не хочу беспокоиться, что какой-нибудь затаивший обиду член семьи услышит о том, что они были на той лодке в ночь, когда были убиты все эти люди, и…
— Тебе не нужно беспокоиться о том, что кто-то еще из членов моей организации нападет на них из-за этого, — сказала Кармен, пренебрежительно махнув рукой, как будто ее слова было бы достаточно, чтобы я поверил в это. — Теперь ты можешь идти.
