В тот момент, когда Роуг оказалась в моем личном пространстве, оно стало намного полнее, намного, черт возьми, теплее. Ее плечо коснулось моей груди, и энергии, которая зарядила мою кровь от этого легкого прикосновения, было достаточно, чтобы каждый волосок у меня на затылке встал дыбом.
Я закрыл дверь, запирая нас вместе, и перемена в воздухе стала постоянной, когда она прошла вглубь комнаты.
Я последовал за ней к кровати, и мой пристальный взгляд опустился на ее поясницу, которая была выставлена напоказ под кроп-топом с капюшоном, открывая основание ангельских крыльев, украшавших ее кожу по обе стороны от позвоночника, а затем ниже, к округлости ее задницы в спортивных штанах.
Во мне проснулся изголодавшийся по ней зверь, который требовал, чтобы я провел языком и зубами по всей этой открытой коже и пометил ее как свою. Поэтому я не позволил себе подойти ближе, оперся плечом о стену и заставил себя отогнать те плотские мысли, которые раньше всегда брали верх. Теперь я боролся с ними всеми силами и надеялся, что смогу убить этого зверя, который хотел ее так, как подобает только пещерному человеку.
Она забралась ко мне на кровать, скрестила ноги и погладила Дворнягу, смотря на меня. Ее темные волосы спадали волнами, а глаза были такими большими и немигающими, что я не мог отвести от них взгляда.
Я прочистил горло, когда тишина затянулась, изо всех сил пытаясь вдохнуть воздух, который казался в десять раз плотнее, чем был до ее прихода.
— Мы можем поговорить? — спросила она, и каким бы сильным мужчиной я ни был, я не мог отказать этой потребности в ее глазах.
— О чем ты хочешь поговорить? — спросил я, хотя знал о чем, конечно, знал, черт возьми.
— Обо мне и остальных.
По моему позвоночнику пробежали мурашки, — ревность боролась в груди с потребностью отпустить ее, как два голодных волка, борющихся за уничтожение друг друга.
— А что насчет этого? — Напряженно спросил я, стараясь не выходить из себя и не впадать в старые привычки, но это было чертовски тяжело, когда она сидела на моей кровати и выглядела как самое съедобное существо, которое я когда-либо встречал.
— Мы пытаемся сделать так, чтобы все снова заработало, как раньше.
— Чейз рассказал мне, — сказал я. — И я рад за вас. Правда. — Честно говоря, я не прыгал от радости из-за того, что мне пришлось отпустить ее и их, но я действительно хотел, чтобы они нашли свое счастье, даже без меня.
— Правда? — спросила она. — Потому что ты кажешься мне грустным, Фокс. Ты выглядишь печальнее, чем я когда-либо видела тебя, и это причиняет мне боль.
— Я сожалею об этом, — искренне сказал я. — Я не хочу причинять тебе еще больше боли.
— Иди сюда, — попросила она. — Ляг со мной, как мы делали в детстве, когда я прокрадывалась в твой дом, пока Лютер спал.
— Роуг… — Я сопротивлялся, хотя не поддаться искушению было почти невозможно.
— Пожалуйста, — умоляла она, и, черт возьми, я был всего лишь человеком. Я подошел к кровати, опускаясь на нее рядом с ней, а Дворняга переместился на край матраса, свернувшись калачиком у наших ног, когда я положил голову на одну подушку, а Роуг положила свою на другую.
— Почему ты отказываешься от нас? — спросила она, и этот вопрос, казалось, задел какую-то струну в моей груди, за которую я крепко держался, чтобы не сойти с ума.
— Ты знаешь почему, — сказал я, мои глаза опустились к вечному соблазну ее губ, прежде чем я снова отвел взгляд. Она была для меня зависимостью, которая жила в каждой мысли в моей голове. Она была центром моего мира, моя жизнь годами вращалась вокруг этой девушки, и мне нужно было, чтобы это прекратилось, потому что правда заключалась в том, что я ей не подходил. Я был эгоистичным и разрушительным, и чем больше я пытался удержать ее, тем больше она задыхалась. Так почему же она не ухватилась за шанс сбежать от меня обеими руками?
— Мне кажется, ты не рассматриваешь все варианты, — сказала она, напряженно нахмурив брови. — Мне кажется, ты решил, что у тебя может быть все или ничего, и теперь отказываешься от всего. Но так быть не должно. Тебе не обязательно уезжать из города, когда все закончится, тебе не нужно быть несчастным только потому, что ты считаешь, будто уход от нас — это решение. Мы с остальными начинаем с чистого листа, пытаемся вернуться к началу. Я хочу снова быть той девчонкой, Фокс, а ты?
На мгновение воцарилась тишина, когда этот вопрос разрушил мои стены и оставил меня совершенно обнаженным. Потому что, конечно, я хотел этого, я хотел этого годами, я жаждал этого, мечтал об этом. Но я знал, где заканчивается эта река, и конец ее был в океане отчаяния, потому что мы не могли управлять временем.
— Пути назад нет, — выдохнул я. — Если это было бы так, я бы сейчас был там, а не здесь.
— Но мы можем все восстановить, Фокс. — Она протянула руку и провела пальцами по моему виску, и, черт возьми, она была убедительна, когда прикасалась ко мне. Но в тот момент, когда она это сделала, это существо во мне снова взмолилось, и я понял, что никогда не перестану хотеть ее.
