— О, Рик, — пробормотала я. — Мне так жаль.
Он застонал, пытаясь отстраниться от меня, но я прижалась крепче, и после нескольких безуспешных попыток оттолкнуть меня, вместо этого он обхватил меня руками и крепко прижал к своей груди, поддаваясь связи между нами.
— Полагаю, это многое объясняет, — пробормотал он. — Например, почему Лютер готовил меня ко всей этой грязной работе. Откуда он знал, что я смогу справиться с пятнами крови на своих руках и повреждением своей души. Это также объясняет, почему он никогда не хотел, чтобы я был главным. Он знал, откуда я, знал о предательской, испорченной крови, которая текла в моих жилах, и он…
Я наклонилась и заглушила мерзкие слова, слетевшие с его губ, поцелуем таким крепким, что остались бы синяки, боль в нем и во мне столкнулась в жестоком, гневном столкновении ртов, в котором не осталось места ни для чего другого, кроме нас двоих и всех потерь и обид, которые мы оба пережили, когда были порознь.
— В тебе нет ничего испорченного или грязного, Маверик, — прорычала я, прикусывая его нижнюю губу, когда он попытался покачать головой, и заставила его лечь подо мной, а сама оседлала его, в то время как моя рука обхватила его горло в знак предупреждения. — Меня не волнует, был ли твой отец самим дьяволом и облачил ли он тебя в грех в момент твоего рождения, потому что ты — это все еще ты. Все еще мой Рик. И нет ни одной вещи в этом или следующем мире, которая могла бы заставить меня хотеть тебя меньше.
— Фокс потерял свою маму из-за моего отца, — сказал он, пытаясь отстраниться, но я не позволила ему, мои губы снова прижались к его губам, а хватка на его горле усилилась.
— Этот человек не был тебе отцом. Он лишь прах и кости. Гребаное ничто.
— Так кем же это делает меня, если я возник из ничего? — спросил он, его голос был пустым и безнадежным, а его хватка на моей талии усилилась до боли, словно он думал, что будет падать вечно, если совершит ошибку и отпустит меня.
— Моим, — просто ответила я. — Ты мой, Рик. И я не отпущу тебя, как бы сильно тебе ни хотелось сбежать.
С его губ сорвался стон, настолько животный, что заставил мою спину выгнуться, как у кошки, когда я чуть приподнялась, чтобы получше рассмотреть его, прижатого ко мне.
Он был так чертовски красив, этот татуированный бог был в моей власти и распростерт под моим телом, как будто я была тем единственным в этом мире, чего он желал больше всего на свете. Единственным, ради чего он преклонил бы колени, сломался, умер.
— Громкие слова для напуганной маленькой девочки, — прорычал он, сжимая в кулаках слишком большую футболку, которая все еще была на мне надета, и заставляя мое сердце гулко биться от брошенного им вызова.
— Да? — спросила я, встретившись с ним взглядом, и желание зажгло его темные глаза и прожгло меня до глубины души.
Моя киска была скользкой и пульсирующей, а мои соски были такими твердыми, что я была шокирована тем, что они еще не пробили дырки футболке, и вместо ядовитых слов Шона в моих ушах, я могла слышать только грохот своего пульса и пьянящую гребаную потребность, которую я чувствовала к этому мужчине.
— Ну же, дикарка, покажи мне, что я принадлежу тебе, если ты думаешь, что это действительно так.
— Принадлежишь, — заверила я его, и моя хватка на его горле усилилась.
— Я не уверен. Я все еще зол на тебя за то, что ты сбежала от меня, — сказал он низким голосом, и гнев вспыхнул в его взгляде, чтобы подкрепить его точку зрения.
— А я все еще злюсь на тебя за то, что ты показал Фоксу то секс-видео, — прорычала я в ответ, сжимая его горло и испытывая острое возбуждение от этого действия. В этом была какая-то сила, которая разжигала во мне плотское желание к этому мужчине, в том как я возвышалась над ним и получала полную власть над ним. И да, может, он и позволял мне это делать, но в этом все равно была сила, потому что Маверик никогда никому не позволял доминировать над собой, и все же я была здесь, прижимая его к себе и впиваясь ногтями в его кожу, утверждая свою право.
— Я бы сделал это снова, — подстрекал он, и я оскалила на него зубы.
— Пошел ты.
— Это то, на что я надеюсь, — ответил он, и все мое тело загудело от вызова, прозвучавшего в его словах, но моя хватка все равно ослабла, потому что реальность этого вызова заставила меня вспомнить причины, по которым я сдерживалась.
Рик увидел это, и с его губ сорвалось рычание, а затем он приподнялся на локтях, заставляя меня откинуться назад, когда он сел и посмотрел мне в глаза,
— Он у тебя в голове, да? — спросил он, но это был не вопрос, а факт.
— Да, — выдохнула я, моя рука соскользнула с его шеи и опустилась на его грудь, а затем начала отстраняться.
— Расскажи мне, — приказал он, вызывающе вздернув подбородок.
— Ничего страшного, — пробормотала я. — Мне просто нужно немного времени, чтобы…
