— Как ты собираешься учить меня танцевать, когда у меня повреждена нога? Что, приделаешь ко мне деревяшку? — пошутил он, пытаясь отвлечься от реальной проблемы, которая заключалась в том, что его уверенность лежала в мешке для трупов, в морге, ожидая, когда ее закопают на глубине шести футов.
Видения моего нового пиратского танцевального номера заполнили мою голову, заставляя мои губы медленно растянуться в улыбке. Он был примерно так же воодушевлен, как заплесневелый кокос от мысли выйти на сцену, но я был Джонни Джеймсом Бруксом, и я мог его убедить.
— Неплохая идея, Эйс. — Я улыбнулся ему, а он нахмурился.
— Уверен, что мои танцевальные дни закончились, Джей, — Он высвободился из моих объятий и пошел вслед за Роуг по улице, а я склонил голову набок, наблюдая за его хромотой. Были явные признаки улучшения, по сравнению с тем, что было раньше, она стала почти незаметной. Значит, это был лишь вопрос времени, когда он начнет ходить нормально, а если он сможет нормально ходить, то сможет и танцевать.
Я последовал за ними к дому моей мамы, и мое настроение снова упало, когда я сосредоточился на том, почему мы здесь. Не то чтобы я не хотел знать правду, скорее, я предпочел бы и дальше верить, что Том Коллинз не состоит со мной в кровном родстве, потому что хуже того, что он был каким-то законопослушным полицейским, было все то, что я наговорил ему, считая его своим фанатом номер один.
Я содрогнулся, ноги еле тащились, пока мы поднимались по ступенькам к маминой входной двери, а губы были плотно сжаты. Если он был под прикрытием, когда познакомился с моей мамой, то что мешало ему быть под прикрытием все это время, собирая информацию о моем клубе и улики, чтобы использовать их против меня? На бумаге я был чертовым сутенером. Порядочным, предоставляющим хорошие условия труда, но я не думал, что это прокатит в суде, какой бы обаятельной ни была моя улыбка.
Роуг постучала в дверь, когда я не двинулся с места, и переплела свои пальцы с моими, ободряюще посмотрев на меня. От этого стало немного легче: я знал, что она здесь, что ей не все равно.
— Джонни Джеймс, — радостно произнесла мама, открывая дверь, одетая в крошечную черную юбку и синий топ, который был немногим больше бюстгальтера пуш-ап. — И если это снова не Роуг Истон, то как же… — Ее слова оборвались на полуслове, когда ее взгляд упал на Чейза, или, точнее, на повязку на его глазу.
— Здравствуйте, миссис Би, — сказал Чейз с вежливым кивком, пытаясь слегка отвернуть лицо, чтобы она не смотрела прямо на шрамы, выглядывающие из-под повязки.
— Не реагируй слишком остро, — предупредил я маму, но она вскрикнула, бросилась к Чейзу и заключила его в объятия. Даже на пятидюймовых каблуках ее голова не доставала до его подбородка, когда она обняла его и зарыдала у него на груди. Дворняга возбужденно залаял, обнюхивая мамины лодыжки, и я оттолкнул его от нее носком ботинка, так как он был в двух шагах от того, чтобы помочиться на ее ноги.
— Джонни скрывал все от меня, — фыркнула она. — Мне пришлось узнавать о том, что с тобой случилось, из разных источников, прежде чем мой сын пришел и все объяснил.
Чейз, казалось, был встревожен тем, насколько моей маме было не наплевать на то, что с ним случилось, но она всегда любила моих друзей. Несмотря на все ее недостатки, она действительно любила меня, и я был уверен, что она любила и их.
— Все в порядке, мам, отпусти. — Я оторвал ее от Чейза, глядя на его неловкое выражение лица и сомневаясь, что за всю его жизнь хоть один взрослый человек так реагировал на него. Это заставило меня почувствовать себя очень дерьмово, и мне захотелось отпустить свою истеричную мать, чтобы она могла снова его обнять.
Она взяла себя в руки, когда мы добрались до гостиной, и я подвел ее к дивану, усадив.
Чейз сел в кресле, в то время как Роуг устроилась на подлокотнике, а Дворняга на ее коленях, ее рука легла на плечо Чейза, а пальцы задвигались взад-вперед, как будто она даже не осознавала, что делает это.
Мама промокнула глаза, села прямее и поправила свои сиськи, которые почти вываливались из ее крошечного топика. — Так приятно принимать гостей, Джонни больше не разрешает мне ни с кем встречаться.
— Не будь смешной, — сказал я. — Ты не можешь приводить в свой дом сомнительных мужчин, вот и все. Зови любых подружек какие тебе только по душе.
— У меня есть потребности, Джонни! — взмолилась она.
— Твои потребности приводят тебя к тому, что ты принимаешь кокаин из задниц усатых воришек, которые забирают у тебя все, что у тебя есть, — прорычал я.
