Это страсть не поддаётся управлению. Она слепа, глупа, горяча, как огонь, а он неуправляем. Страсть ломает, разрушает, постепенно выжигает изнутри. А любовь - нет, любовь умна, она зарождается, живёт, растёт, развивается, становится больше, у неё есть свои законы. У страсти же их нет. Когда любишь, то переживаешь, думаешь, стараешься, планируешь, ищешь. Любовь умна…
В лифте она столкнулась с Лили и, поздоровавшись, наивно понадеялась, что никаких комментариев от той не последует. Как и следовало, ошиблась.
- Высоко же ты забралась, - сказала девушка с едкой улыбкой, возведя глаза в потолок.
- Я больше не работаю у него, - спокойно сказала Энджел, справедливо подумав, что Лили обрисовала таким жестом её положение в должности секретаря главы.
- Да нет, я не про это. И как часто ты с ним спишь? – будто вскользь спросила она, продолжая мило улыбаться.
Раньше Энджел сдержалась бы, ответила равнодушно или просто сожгла взглядом, но сейчас гормоны уже начали будоражить нервы и игнорировать подобный выпад Лили ни терпения, ни сил не было. Чувствовала, что скоро её с потрохами съедят, а она так и будет продолжать пытаться вести себя «достойно». С какой стати она должна «съедать» оскорбления, позволяя всем говорить гадости! От этого достоинства такими аховыми темпами ничего не останется, потому, так же язвительно улыбаясь, она сказала Лили в лицо:
- Не так часто, как хотелось бы. Обожаю его.
- И почему это он тебя тогда уволил? – Их диалог продолжился, и Энджел снова ответила в том же духе:
- Разве он позволит, чтобы его жена работала? – сделав нужные акценты, она бросила на Лили высокомерный взгляд и вышла, потому что двери лифта уже открылись.
Наверное, если бы Лили съела мышь, её лицо выражало бы больше радости, чем когда она услышала слова о замужестве. Эту новость она точно не разнесёт в «массы». Не посмеет. Это не такая сплетня, которой она сможет похвастаться.
Говорят, что все войны в мире начинались из-за женщин.
Все не все, а его собственная внутренняя война началась именно по этой причине – из-за безумно притягательной блондинки. Поистине, женщины – виртуозы во взаимоотношении полов. Хранить молчание - значит позволять вещам самим высказываться о себе. Как красочно она это сделала, убила все слова, что он готов был сказать. Появилась, извинилась, промолчала и ушла. И думай, что хочешь.
А сказать он хотел, что уничтожит её. Да-да, именно это. Никакой он не рыцарь, чтобы поцеловать даме ручку и откланяться. Только запал весь иссяк, как только близко к ней подошёл. Ёё можно ненавидеть уже за то, что отчаянно хотелось прикоснуться к её мягкой щеке. Так, что от желания всё комком внутри сворачивалось. И очарования её этим днём невозможно не заметить. Сегодня Энджел была какой-то особенной, искрящейся. Не мог понять, в чём дело: соскучился, может, истосковался. Она - как глоток свежего воздуха, словно жил до этого в болотной мути, чёрной ночи длинною в несколько недель, во времени, пересечённом отчаянием. Появилась, толкнула в рёбра, чтобы сердце забилось быстрее, и исчезла. В сумерках растворилась.
- Что-то случилось? Ты молчишь всю дорогу.
- Разговаривать мы учимся у людей, молчать - у богов.
- Хочешь приблизиться к богам?
- В какой-то степени. Хочу отрезветь.
- Хм-м… Весьма многозначительно. Но если бы ты рассказал мне больше, я бы, возможно, и могла посоветовать тебе что-то дельное.
- Мама, ты же знаешь, что добрые советы, как касторка…
- …намного проще давать, чем принимать.
- Вот именно.
Хорошо это или плохо, но Данте никогда не обсуждал свои проблемы, в том числе и личного характера, если таковые имелись. Что сегодня в очередной раз только нашло своё подтверждение. Альда поправила на шее шёлковый шарф и, оглядев внимательно сына, негромко сказала:
- Молчание иногда лжёт, Данте.
Он метнул на мать быстрый взгляд. На миг ей показалось, что прозвучавшие слова вынудят его заговорить. Но, нет, он снова обратился к дороге, выбирая место для парковки.
- Ох, ни хрена себе, - вполголоса проговорила Каролина, подходя к окну.
- Что там? – спросила коллега, услышав тихо сказанное восклицание. – Твоя клиентка?
- Да, - кивнула, слегка шокированная Кари. – Она самая. Кто бы мог подумать... Кажется, я идиотка… - Последнюю фразу она прошептала.
- Интересно, это её сын или молодой любовник? – Вторая девушка с любопытством смотрела на приближающуюся к дверям пару.
- Сын, - прозвучал уверенный ответ. – Пойду встречу…
Кари выскочила из зала и на повышенной скорости подлетела к стойке администратора.
- Альда, дорогая, здравствуй, - прощебетала она, почти раскланявшись. – Господи, - бросила на Данте невинный взгляд и будто вполголоса сказала, придвинувшись к женщине: - Только не говори мне, что это и есть твой сын. Я ни за что не поверю, ты слишком молода.
- Шутница, - мягко улыбнулась Альда, медленно стягивая шарф. – Конечно.
Она заметила лёгкую озадаченность Данте, но значения этому не придала.
- Сколько это всё продлится? – спросил он, но первым его порывом было узнать, с какой стати мама стала посещать именно этот салон красоты.
