- Он же убьёт его! – воскликнула она, глядя на родителей в поисках поддержки. Однако таковой не получила. Отец холодно взглянул на неё, и при мысли о муже дочери на лице у него появилось пренебрежительное выражение. – Папа! – снова вскричала.
- Давно пора, - равнодушно проговорил отец. Он никогда не скрывал своего неодобрения, а сейчас тем более. Какое-то время он проявлял толерантность, щадя чувства дочери, но после некоторых событий прекратил это делать. Только мать старалась восстановить в семье равновесие, которое было утеряно с появлением в их жизни Вито. Данте и вовсе никогда не скрывал ненависти по отношению к нему, потому его решимость и ярость, с которыми он покинул дом, так напугали Лауру.
Альда побледнела, но не сказала ни слова. Сжала губы, с болью понимая, что сделать ничего не сможет, даже если захочет.
- Как ты можешь! – обвиняюще проговорила дочь, добавляя к её переживаниям новую дозу. Альда очень трогательно относилась к детям, так, как только может относиться любящая всей душой мать, и такое обвинение больно ранило её сердце. Впрочем, это её ни капли не удивило, иногда Лаура не знала меры в словах и действиях.
Служанка, убиравшая тарелки со стола, вздрогнула, когда Марис стремительно вскочил со своего места. Терпение его кончилось, и всякая сдержанность исчезла. Он цветисто выругался и подошёл к окну. Видел, как от дома одна за другой отъехали машины. Альда взяла маленькую ложечку, намереваясь подсластить чересчур горький кофе, но рука её дрогнула, и сахар рассыпался на стол. Она высыпала остатки в чашку, бросила ложку и поднялась. Её ладонь мягко легла на напряжённое плечо мужа. Он не развернулся к ней и не расслабился, а продолжал стоять, засунув руки в карманы брюк, уставившись в одну точку. Грудь его часто вздымалась от переполнявших чувств.
- Летиция, кофе в гостиную, - обернулась Альда и служанка кивнула. – Марис… - неуверенно начала Альда. – Данте - он же разумный мальчик. Я думаю, ничего страшного не случится. – Успокаивала она скорее себя, чем мужа. Марис бросил на неё скептический взгляд и усмехнулся, прекрасно зная взрывной характер сына. С годами Данте научился сдерживаться, но не изменился.
- Не думаю, что в этот раз Вито успеет унести ноги. А вообще… - он махнул рукой, - на всё воля Божья… - Марис привлёк жену и нежно поцеловал в лоб. Одно его останавливало от того, чтобы не кинуться вслед за Данте и попытаться его остановить, либо привлечь людей, которые могли бы предотвратить его необдуманные поступки - это его уверенность в том, что сын в любом случае себя не подставит. Такие жертвы ради удовлетворения эмоциональных порывов Марису не нужны.
***
Он ехал быстро. Достаточно, чтобы за считанные минуты добраться до дома сестры, но не до такой степени, чтобы за ним увязался полицейский эскорт. И не пытался успокоиться. По пути заглянул в ключницу удостовериться, что ключи от квартиры сестры с собой. Они, как и всегда, были на месте, потому он сунул ключницу в карман и снова сжал руль.
Подъехав к жилой высотке, Данте резко затормозил машину, припарковавшись в неположенном месте, но это ерунда. Это его волновало меньше всего.
- Сиди, не вякай! – рявкнул он вскочившему с места консьержу, когда влетел в фойе и так же быстро направился к лифту. Тот послушно сел. Прекрасно знал этого гостя и решил лишний раз рта не открывать. Судя по его настроению, ничем хорошим это не закончится. Хотя, всегда можно вызвать полицию. Так он решил и снова раскрыл перед собой вечернюю газету.
Данте вставил магнитный ключ в скважину под нужным номером этажа. Кажется, что скоростной лифт полз медленнее, чем улитка.
Едва дверцы разъехались, он шагнул в холл. В огромной квартире громыхала музыка. Не останавливаясь, он пошёл на звук, который доносился из главной гостиной. Вито находился там же. Один. Но количество бокалов на столике говорило, что ещё совсем недавно у него были гости. Сам хозяин сидел, развалившись на диване, в приятной эйфории, с бокалом спиртного в руке.
- Развлекаешься? – прорычал сходу Данте, стремительно приближаясь к нему.
- Какого?.. – Вито открыл затуманенные глаза, с удивлением уставившись на нежданного посетителя, но сразу вскочил, когда увидел его разъяренное лицо. Даже странным показалась такая проворность, но инстинкт самосохранения, видимо, отрезвляет.
Не тратя много времени на разговоры, Данте пнул стеклянный столик и выбил бокал из руки Вито. Столешница осталась цела, но с грохотом перевернувшись, погребла под собой разбитые вдребезги бокалы и бутылки, одна из которых не была пустой, и разлившийся виски образовал у дивана тёмную лужицу. Остро пахнуло спиртным и свежий запах алкоголя, смешиваясь с повисшим в воздухе сигаретным дымом, сделал ситуацию ещё тошнотворнее.
