Данте захлопнул дверь и выдохнул. Остановился. Его взгляд застыл на Энджел. А она смотрела на него. Но открыть рта не решалась.
Он смотрел на неё достаточно долго. Энджел даже немного занервничала.
На короткое время они растворились друг в друге.
Такой странный у него был взгляд – острый, пронзительный, тёмный. Проникающий в самую глубину. Боязно, страшно - что прочитает там ему не предназначенное. Увидит то, что тщательно скрыто от его глаз.
И сама глаз не могла отвести. А внутри всё медленно переворачивалось. Скручивалось. Так, что дыхание перекрыло.
Она молчала. Да если бы и хотела - не смогла бы и слова сказать. Ком собрался у горла, мешая даже вдохнуть полной грудью. А ком этот – все слова невысказанные, все сомнения, тайны её души, что заперла ото всех. И сама уже почти забыла, что там. А он напомнил. Вот так одним взглядом. Что-то надломилось внутри. Рухнуло. День, наверное, такой сегодня – со всех сторон психологическая атака. И, как яичная скорлупа, её оболочка рассыпалась. Одна пыль осталась – ничтожные сомнения.
Она смотрела на него словно с другой стороны. И будто не на него вовсе, а на его отражение. И в нём заключалась вся его суть. То нутро, что скрывалось за острым умом и циничными взглядами. Это был тот остаток - то пережитое, что он пропустил через себя. Главная составляющая его характера, смысла поступков и действий – составляющая его самого.
Ведь ни разу не задумалась, какой он человек, в общем понятии этого слова. Все только касательно себя, через призму его к себе отношения. А к жизни, а к семье? А что сам он про себя думает? Чем в жизни дорожит? Он тогда назвал себя «белым» торговцем оружием, на том совещании, именно так и сказал. Какой он - человек, продающий смерть? Косвенно, но всё же причастный к локальным войнам и страшным этническим чисткам. Понятно, что это не его война. У него своя война. Вон, только что вышла из кабинета.
Энджел слышала, как они кричали. Ругались. Слышала, как он что-то пытался донести до неё, вдолбить в голову. Слов точно не могла разобрать, только обрывки. Симпатичная, молоденькая совсем, но что-то, видно, не так.
Энджел всё это время сидела в страшном напряжении. Раздумывала, прикидывала, какое эта девушка имеет к нему отношение, а потом поняла, когда та чмокнула его в щеку и назвала братиком. Сестра, значит. Когда они вместе задержались у порога, это стало ясно. Они похожи, но не чертами, а мимикой, что ли. Жестами. Так бывает: видишь двух людей – разные совершенно, а как заговорят, сразу понимаешь, что родственники. И такое облегчение наступило. Бабочки в душе запорхали. Маленькие такие. Трепетные. Лёгкие. Что самой за себя страшно стало. Что сейчас она в тысячу раз уязвимее, чем всегда была. И механизмы защитные все сломаны. Да и настроены они были исключительно на неё. Он их и не видел вовсе. Не замечал.
Мне бы ваши проблемы, сразу подумалось. Приключений, видно, девка себе на попу ищет, а Данте её всё воспитывает. Воспитывает и поучает. Бесполезно. Перед глазами есть уже один наглядный пример. Один в один – Кэтлин. Дурочкой прикидывалась, а потом нож в спину. И прекрасно себя ощущает после этого. И не мучается, и совесть её не грызёт. Не знает она, что это такое, а понятия «предательство» нет в её словаре. Беден он, примитивными словами напичкан.
Так и стоял он, глядя на неё. Напряжённый, собранный, готовый к следующему броску. И будет бросаться. Защищать своё, пока не решит все проблемы. А она даже не задумалась, ел ли он сегодня. Если только утром, когда уходил на пару часов. Потом некогда было, целый день народ к нему туда и обратно. Драго раза три приходил и уходил, юристы, курьеры, партнёры… Этот брюнет тоже юрист, как она поняла. Несколько папок с документами с собой забрал и ушёл. Наверное, у них особенные отношения, раз Данте ему так доверяет.
И сама не обедала. Даже не хотелось. Кофе попила, шоколадкой закусила, бутербродом перемаялась. Как и он сам вместе с Драго. Разве это еда для здорового мужчины? А ей и есть не хотелось, голод её был другого характера. Рядом с ним про всё можно забыть. И она забыла. Всё её мировосприятие ограничилось им. Ни о чём больше не думала. Не заметила, как рядом с ним успокоилась. Ушла с головой в работу, на него только и отвлекаясь.
Так остро она ощутила сейчас его усталость, спрятанную глубоко внутри. Поняла вдруг, что никогда не покажет он, как ему на самом деле трудно. А она и сама такая, не приемлет жалости, только адекватное отношение. И он тоже. Рассмеётся, съязвит что-нибудь, так что и не рада будешь, что влезла.
