Восстановить ее у меня не было в тот момент сил. Уставший за то время, когдя я запугивал маньяка, проектируя ему в мозг различные картины ожидающего его будущего, все, что я мог – лишь вернуть ее в кратчайшие сроки, пока не исчезла связь с левой рукой.
А он смеялся, держал ее у себя в руках, будто у него появилась третья, и его смех я не забуду никогда. Вот в тот момент я испытал невыносимый страх, что буду не только с физическим изъяном, но и навсегда лишусь этой части тела. Пусть и не главная рука, но даже такое могло ужасным грузом упасть на весы моей состоятельности для отца, тогда бы я тут же потерял всякую возможность вернуться в семью.
Черная, такая же гадкая жидкость, что и у всех демонов, вытекала из ровного среза на плече. Первое время боли не чувствовал, пока связь с рукой не начала теряться, и вот тогда в моем сердце, которого нет, засел такой страх, которого прежде там не было никогда.
Я убил его. Убил того демона, но это стоило мне безумных мук, а так же первой и единственной невинной жертвы со стороны человечества, которая висит на моем счету как ошибка.
Когда я вернулся в ад еле живым, Бальтазар не ругал меня, нет. Он даже не высказал и слова, что я и до этого подвергал себя такой опасности, просто в этот раз мне «повезло» встретить демона, стоящего за человеческим пороком. Бальтазар, не сказав ни слова, отправил меня в недельный отпуск, где я все больше корил себя за глупость, и трогал свою левую руку, ища хоть шрам или след, который напомнил бы мне об этой ошибке. Но я демон, и на коже не осталось и полоски от среза.
Вернувшись на работу, я был прежним, а вот Бальтазар решительно отложил себе где-то в голове, что мне нельзя давать задания, связанные с убийствами. Вот и получаю уже долгое время лишь глупых педофилов.
И даже сейчас, когда уже прошло так много времени с того события, Бальтазар почему-то переживает за меня, при этом я уже вроде бы и согласен работать с кем-нибудь в команде, но именно теперь он высказывается против этого. Можно ли предположить, что он ревнует меня?
Глупые мысли засели в голове, иначе не скажешь. Но о чем еще можно думать, когда в клубе играет такая ужасно ангельская музыка, убивающая во мне эстета?
А вот Бальтазар, идя вперед, как ледокол, заставляя расступаться демонов в стороны от него, явно наслаждается чем-то, и улыбка не сходит с его лица, даже когда он выводит меня в центр зала, а я начинаю усиленно себя ругать за это желание выйти сюда, где так прекрасно слышны все аккорды песни.
О, Дьявол, дай мне сил выдержать этот рай, что я сам создал для себя.
*от автора*
Меня порадовали артами вчера.
tomik-kaz- Бальтазар и- Юлиан
Ира Кулешова- Юлиан
8. Больше
Каким образом можно получать удовольствие от танца? А если еще и учитывать, какая музыка раздается из колонок... Под такой скрип только ангелам и нарезать круги. Но раз я вышел в центр, то стоит немного расслабиться, убить в себе меломана, хотя бы временно.
Все же я рад, что со мной пошел Бальтазар, так как видя его, ко мне не лезут. А то бывало и такое, и ладно еще, если просто будут легонько касаться тела, будто нечаянно. Многим и этого мало, а тут и до драки не далеко. Что бы этот демон мне ни говорил, но я не хочу обманываться и думать, что между нами возможны какие-то высшие чувства.
Даже звучит забавно, а уж представить-то такое не хватает фантазии.
Для начала потираю шею, разминаюсь, и стараюсь найти хоть какой-то приятный мотив в музыке. Поймать ритм легко, песня элементарная, не сложная, тут даже голос хороший не нужен. Такое и я бы мог спеть, но я немного привираю, пусть у меня и своеобразный тембр, но вот способностей к такому искусству никогда не было. Наверное, именно из-за этого я ценю, когда мне попадаются изумительные композиции с красивыми голосами, а среди демонов последнее редкость, это скорее прерогатива ангелов.
Можно ли назвать танец чем-то интимным, сродни какой-то иной близости? Не просто касание рук, бедер, не обычное сплетение тел, а нечто такое божественное (и это не мат), состояние связи на высоком уровне, не сексуальном, а на уровне единения душ? Думаю, что это и есть действительность. Ведь ты отдаешься или руководишь в танце, особенно, когда в нем участвуют двое с горящими сердцами и глазами. Это как прелюдия, наслаждение быть в чьих-то сильных руках, или держать нечто тонкое, хрустальное.
Остается лишь получать наивысшее блаженство и забыть о том, что звучит снаружи, слушать стук сердец в унисон, что я и делаю. В такие моменты возникает жгучая надежда, будто ты не просто пустая оболочка с сознанием, а нечто иное, то, что может еще и чувствовать, осознавать и принимать удовольствие.
Легкое касание его пальцев через ткань рубашки, дыхание сзади, когда он будто бы обнимает, невольно трогает бедра – все вводит в транс, забываешь о том, где ты находишься, ведь рядом с тобой тот, кто привносит в мир нечто новое, открывает другое измерение внутри тебя самого. И уже не слышишь музыку, не видишь демонов, танцующих рядом, обязательно следящих за каждым нашим движением, только он – демон, что рядом.
