Девушки еще не вернулись. Дэвид принял душ, надел свежую рубашку и шорты и отправился в бар, где уже красовалось новое зеркало. Он подозвал племянника хозяина, попросил принести лимон, нож и лед и научил его, как нужно готовить коктейль «Том Коллинз». Потом уселся на табурет у барной стойки и, подняв бокал, посмотрел на себя в зеркало. «Не уверен, что четыре месяца назад я стал бы пить с тобой, парень», – подумал он. Официант принес «Eclaireur de Nice»[42]. Дэвид огорчился, что девушки еще не вернулись, и с нетерпением ждал их возвращения. Время шло, их все не было, и он начал тревожиться.
Когда они наконец вошли, он отметил, что Кэтрин очень оживлена и взволнована, а Марита, напротив, тиха и словно чего-то стыдится.
– Привет, милый, – сказала Кэтрин. – О, смотрите, зеркало. Они все-таки повесили его здесь. Хорошее зеркало. Только слишком явно отражает недостатки. Скоро ленч – я пойду приведу себя в порядок. Извини, что мы задержались.
– Мы зашли выпить в городе, – сказала девушка Дэвиду. – Извини, что заставили тебя ждать.
– Выпить? – спросил Дэвид.
Девушка подняла два пальца. Потом потянулась к нему, поцеловала и ушла. Дэвид снова углубился в чтение газеты.
Когда Кэтрин вернулась, на ней была уже голубая льняная рубашка, которая так нравилась Дэвиду, и брюки.
– Надеюсь, ты не сердишься, милый, – сказала она. – В общем, это даже не наша вина. Я увидела Жана и пригласила с нами выпить. Он согласился и вообще был очень любезен.
– Ты имеешь в виду парикмахера?
– Жана. Конечно, его. Разве у меня есть в Каннах другой Жан? Он очень милый и, кстати, спрашивал о тебе. Можно мне мартини, милый? В городе я выпила только один бокал.
– Ленч, должно быть, уже готов.
– Только один бокал, милый. Мадам подождет, ведь у них нет других постояльцев.
Дэвид, потянув время, смешал два коктейля. Вошла Марита. На ней было белое блестящее платье, вид у нее был прохладный и свежий.
– Можно мне тоже, Дэвид? Сегодня так жарко. Как ты провел день?
– Оставалась бы дома и присматривала за ним, – сказала Кэтрин.
– У меня все нормально. Вода в море очень хорошая.
– Какие выразительные эпитеты. Необычайно яркое, живое описание, – заметила Кэтрин.
– Прости.
– Тоже клевое слово. Объясни своей новой девушке, что такое «клево». Она не знает американизмов.
– Мне кажется, я знаю, что оно значит, – сказала девушка. – Это третье слово из «Yankee Doodle Dandy»[43]. Кэтрин, не сердись на меня, пожалуйста.
– Я не сержусь. Просто два дня назад, когда ты сама меня завлекала, все было клево, а сегодня, стоит мне прикоснуться к тебе, как ты начинаешь смотреть на меня так, будто я не знаю, что такое.
– Извини, Кэтрин.
– Опять «извини, извини». Словно это и не ты была моей учительницей.
– Может, пора за стол? – сказал Дэвид. – Сегодня жарко, чертенок, и ты устала.
– Я устала от всех, – сказала Кэтрин. – Простите меня, пожалуйста.
– Нам не за что тебя прощать, – сказала девушка. – Это ты прости мое ханжество. Ведь я не затем здесь осталась. – Она подошла к Кэтрин и нежно поцеловала ее. – Ну, будь хорошей девочкой. Пойдемте к столу?
– А разве мы еще не обедали? – спросила Кэтрин.
– Нет, чертенок. Мы только собираемся обедать.
За ленчем Кэтрин держалась благоразумно, хотя и была несколько рассеянна, а когда ленч подходил к концу, вдруг объявила:
– Извините, мне, кажется, нужно прилечь.
– Позволь мне проводить тебя и помочь раздеться, – сказала девушка.
– Должно быть, я слишком много пила, – заметила Кэтрин.
– Я тоже присоединюсь к тебе, – сказал Дэвид.
– Нет, пожалуйста, Дэвид. Если тоже хочешь спать, приходи, когда я засну.
Через полчаса девушка вышла из комнаты Дэвида и Кэтрин.
– С ней все в порядке, – сказала она. – Но мы должны быть очень осмотрительны, чтобы не задеть ее чувства.
Когда Дэвид вошел, Кэтрин еще не спала. Он присел на кровать.
– Не надо смотреть на меня как на больную, – сказала она. – Черт возьми, я просто выпила лишнее. Я знаю. Я обманула тебя. Прости меня. Как я могла, Дэвид?
– Ты не помнила себя.
– Нет. Я сделала это осознанно. Ты примешь меня назад? Больше всей этой дряни не будет.
– Ты все время была со мной.
– Только прими меня обратно. Больше мне ничего не нужно. Я буду только твоей, и я буду самой настоящей девушкой, и ничем другим. Хочешь?
Он поцеловал ее.
– Поцелуй меня по-настоящему. О-о, – сказала она. – И помедленнее, пожалуйста.
Они плавали в бухте, которую обнаружили в день приезда. Дэвид планировал отправить девушек купаться, а сам хотел съездить в Канны, чтобы починить тормоза и отрегулировать зажигание старой «изотты». Но Кэтрин уломала его отложить ремонт автомобиля на завтра и искупаться вместе с ними. Она была такой счастливой, шумной и жизнерадостной, что даже Марита серьезно сказала ему:
– Дэвид, пожалуйста, идем с нами.
Тогда он подвез девушек до поворота на бухту и продемонстрировал им, в каком ужасном состоянии находятся тормоза.
– Вы убьетесь на этой машине, – сказал он Марите. – Это преступление – ездить с такими колодками.
– Что же мне делать? Покупать новую машину? – спросила Марита.
– Господи, нет, конечно. Просто дай мне сменить тормозные колодки.
