— Вот так и проведи сходку. Мы с тобой есть — значит, нас десять…
Рекордное количество смертных казней в США. За 1995 год в Соединенных Штатах казнены 56 преступников — самый высокий показатель с 1957 года, когда высшая мера наказания была применена к 65 осужденным на смерть. Все казненные осуждены за убийства.
В отчете министерства юстиции США говорится, что в камерах смертников американских тюрем ожидают исполнения приговора еще 3054 осужденных. Смертные приговоры приводились в исполнение в 16 штатах страны — Нью-Йорка среди них еще не было.
Отчет отмечает, что в 30-е годы среднее количество казненных обычно составляло от 120 до 200 человек в год. Смертная казнь в США была отменена в 1967 году, но через 9 лет Верховный суд передал эту высшую меру наказания на усмотрение штатов, и с 1967 года в стране были казнены 313 человек.
56 смертников, казненных в этом году, ждали исполнения приговора в среднем по 11 лет и 2 месяца — примерно на год дольше, чем 31 смертник, казненный в 1994 году.
На 31 декабря 1995 года в тюрьмах штатов ждут смертной казни 2998 убийц-мужчин и 48 женщин. Техас стоит на первом месте по приведению смертных приговоров в исполнение — там были казнены 19 человек.
Потапову позвонили из прокуратуры и пообещали прислать завтра прокурора для надзора за исполнением казни. Потапов усмехнулся — из соображений секретности они казнь называли «процедурой». От кого, интересно, таятся?
Потапов велел приезжать к часу ночи. Обычное, удобное время для исполнения исключительной меры наказания под названием «процедура». Все эти слюнявые рассказы о побудке на рассвете, о казни с первыми лучами солнца, о страшном часе Быка, когда жизнь переходит в смерть, — все это лабуда, подтекстовки для шлягеров. «Ну, исполню я его, допустим, на рассвете — и что? Что мне с ним до ночи делать? У себя в кабинете под столом держать эту падаль?»
Нет, тело казненного — это существенная часть государственной системы перевоспитания несознательных граждан и требует предписанной неуклонными правилами утилизации. От часу до двух ночи — самое подходящее время.
Потапов перезвонил Джангирову, предупредил и услышал, как у старого разбойника от этой вести сел голос. Потапов буркнул:
— Если наш договор в силе, то ночью можем махнуться куклами… Часа в четыре… На Кольцевой дороге… Место знаешь…
— Я никогда ничего не отменяю, — сказал сипло Джангиров. — Детали уточним чуть погодя…
— Уточним, конечно, куда денемся… — сказал спокойно Потапов и вдруг ощутил в себе злую тайную радость — достал-таки он эту хищную черножопую гадину, ишь, задрожал голосом, как от крика Черного Ангела.
— Слушай, Петро, у меня к тебе вопрос по бизнесу… — остановил он Джангира.
— Что у тебя? — нетерпеливо переспросил тот.
— Я вот в газете прочитал, что содержание одного зэка в американской тюрьме обходится казне в тридцать тысяч баксов на год… Это правда?
— Не знаю! Нам-то что?
— Ты ж фигура крупная, деловик и депутат, — давай организуем международную компанию «Импорт-Экспорт-Зэк»…
— Не понял, о чем ты?
— Договорись, что я возьму к себе на цугундер пару тысяч американского зэчья — каждого по пятнадцать штук баксов. С гарантией перевоспитания! После Бутырей гарантирую ноль рецидива. А если кто-то повторит — принимаю как рекламацию забесплатно… Если сладишь дело — миллионы с тобой снимем… И нашим арестантикам подмога калориями выйдет…
Потапову казалось, что он слышит хриплый клекот в груди Джангира, и был в этот момент счастлив.
— Ты подумай об этом, — попросил он смиренно и положил трубку.
Весь день прошел у него в обычной суете. В тюрьме меняли бойлер, и Потапов крутился до глубокой ночи, полностью забыв о предстоящей «процедуре». А кроме того, как начальника тюрьмы, его заботил вопрос организации «хозрасчетных» камер. В духе коммерциализации времен и нравов в стране было ему разрешено создание для особо привилегированных зэков комфортабельных камер, оборудованных холодильниками, нормальными койками — естественно, за отдельные деньги. Эта тюремная перестройка называлась загадочными словами «изыскание небюджетных средств». А Потапову деньги эти были нужны, ох, нужны! Тюрьма подголадывала, да и персонал неутомимо подворовывал. Зэки, не имеющие поддержки «гревом» и передачами из дома, попросту голодали. Любая камера была затрюмлена впятеро против штатной емкости.
Потапов считал это в общем-то нормальным и чрезвычайно удивился, когда после визита в тюрьму, одну из лучших, можно сказать, образцовых в стране, какая-то вонючая правозащитная организация опубликовала заявление, назвав условия содержания заключенных в тюрьме пыточными. Потапов тогда очень удивился — а что же им здесь, Мацесту устраивать, что ли, кисловодский курорт? Пыточный режим! Это ж надо! Вы, суки гладкие, настоящего кондея не видели, про пыточный режим, дубины вы этакие, и не догадываетесь!
