— Любопытно, какая лютая ненависть всегда была между работниками этих смежных ведомств… Мы комитетчиков называли «свояки»… Но, как я понимаю, в тот раз Андропову ничего не обломилось?
— Ничего! Или почти ничего… Ментов-убийц быстренько расстреляли, кого-то из начальников, по мелочи, повыгоняли, но вопрос о назначении Щелокова Секретарем ЦК усох, и Андропов выиграл один ход. И стал готовиться к следующему рывку — он уже вплотную приблизился к высшей власти в державе…
— Смотри, как им там, наверху, неймется. Старые, больные, полуживые, а дерутся насмерть, клочья летят. Ну что, спрашивается, ему было не подождать, пока бровастый Леня хвост откинет?
— Для этого ему по меньшей мере нужно было перейти в партийный аппарат, — сказал Сашка. — По существующей традиции глава КГБ не мог занять высшее место в партии и стране. Тем более что вся компашка вокруг Брежнева мечтала выпихнуть Андропова из шефов страшной всемогущей конторы — в толпе партфункционеров легче затоптать. Перед Андроповым стояла неразрешимая дилемма — если не перейти в ЦК, он не имеет шансов на лидерство, а перейдя — утрачивает мощь вездесущего КГБ. И тогда он сыграл поистине гроссмейстерскую партию…
— Эт-то понятно! Е-2 — Е-4, пешку в дамки, и всем старым пердунам — киндермат! Давай-давай, рассказывай…
Сашке нравилась роль знатока придворных тайн, этакого Нестора-летописца всех этих махновских гадостей, и рассказывал он с удовольствием — я знал, что, кроме меня, ему некому поведать это невесть как добытое знание. Сашка слез с полка, достал из деревянного ведра распаренные веники — дубовый и березовый, взмахнул ими — каленый вихрь промчался над нами, капли зашипели на камнях.
— Лежи смирно, морду засунь в шайку с водой, — скомандовал он мне. — А я буду не спеша излагать повесть временных лет… Может, под березовыми батогами запомнишь лучше.
…В конце лета 1979 года Андропову по прямому телефону позвонил резидент в Австралии. Это было неслыханным нарушением всех действующих правил, но шеф КГБ нисколько не рассердился — это был звонок судьбы. Только событие невероятной важности и небывалой срочности могло подвигнуть резидента на такое нарушение всех принципов секретности и субординации.
Звонок того стоил: в городе Канберре пьяный сотрудник торгпредства СССР задавил пешехода — женщину с ребенком. Сам-то торгаш был никто, и звать его было никак. Но фамилия ему была Самохвалов. А папа его был ближайшим советником и помощником Генерального Секретаря ЦК Брежнева. Резидент звонком опередил сообщение посольства в ЦК. Андропов сразу же набрал по «вертушке» номер Самохвалова и попросил подъехать к нему. Пока ничего не подозревающий Самохвалов ехал из Кремля до Лубянки, гонцы всесильного шефа политической полиции уже летели в Австралию.
Андропов объяснил перепуганному папаше Самохвалову ситуацию, успокоив надеждой, что парень будет сидеть в австралийской тюрьме никак не больше пятнадцати лет — дипломатическим иммунитетом запастись заранее ведь не удосужились! И поменять его довольно сложно — ни одного австралийского шпиона, как назло, в нашей кутузке не парится. Взволнованный папаша был готов на все, да Андропов ничего и не требовал, кроме надежной, верной, товарищеской дружбы.
Через двое суток группа Андропова отбила в Канберре юного Самохвалова.
Заплатили, запугали, заблатовали, объяснили, привезли и изготовили на месте бездну бумаг и справок, подключили нужных людей. Выкарабкались! Вывезли домой!
И благодарности папаши не было предела — за сына был счастлив, и опасного для него самого зловонного скандала удалось избежать.
С того момента повелась их ничем не омрачаемая дружба. Самохвалов информировал Андропова о таких нюансах настроений и отношений в брежневском узком кругу, о таких застольных разговорах у большого Хозяина, которые даже в КГБ не просачивались.
Андропов объяснил Самохвалову, что в связи с его неизбежным переходом в ЦК необходимо подготовить достойную ему замену. От Самохвалова многое зависит, поскольку он является наиболее авторитетным и объективным советником генсека.
По мнению Андропова, лучше всех справится на посту его преемника Председатель украинского КГБ Виталий Федорчук.
Самохвалов был несказанно удивлен подобным выбором — Федорчук, ничем не проявивший себя долболом, сидел на своей синекуре, поскольку с днепропетровских времен был младшим и верным сподвижником Брежнева. Андропов загадочно улыбался и говорил:
— Вы сами понимаете, что при выборе главы нашего непростого ведомства предстоит произвести взаимные уступки и размены…
Все были уверены, что Андропов костью ляжет, защищая свое кресло от притязаний «мамалыжной мафии». А в Киев полетел полковник Джангиров с личным пакетом к Федорчуку. Федорчук в присутствии Джангирова вскрыл конверт с надписью «В личные руки», достал из него пустой чистый лист и долго, недоуменно крутил его в «личных руках». Джангиров пояснил:
