Наш домик, конечно же, не был образцом роскоши и шедевром архитектуры даже по меркам нашей деревни. Его построил мой дедушка примерно за тридцать лет до моего рождения, построил своими собственными руками и без помощи каких-либо профессиональных строителей. Практически всё было сделано из дерева, только представьте, всё от начала до конца – небольшой дом с крыльцом, крышей, чердаком, четырьмя окнами и погребом, а также ворота, сарай и забор, который огораживал сад, двор и огород. В общем, работа была проделана грандиозная, и лишь этого факта достаточно для того, чтобы по-хорошему восхищаться этим творением. Там всегда было спокойно, красиво и уютно. Миновав ворота, мы попадали в небольшой двор, который украшал зелёный травяной ковёр, а также множество кустарников и одно большое дерево – кажется, это была калина. В дальней части двора виднелся небольшой заборчик, там же был вход в огород, а также большой сарай, который одновременно был местом для сбора дров и всевозможных огородных инструментов, начиная с вёдер и заканчивая вилами, а в прежние времена он был ещё и местом обитания кур. Справа от сарая располагался тот самый дом, который на самом деле был немногим больше сарая – только другой формы и значительно выше за счёт чердака, благодаря которому крыша имела треугольную форму.
Взойдя на миниатюрное крыльцо, преодолев всего три ступеньки, мы оказывались перед входом в дом. Он состоял всего из двух примерно одинаковых комнат – сначала мы попадали в прихожую. Там сразу же бросалась в глаза куча старой обуви, стоявшей справа от входа, а слева на полу занимала своё место какая-нибудь огородная добыча – картошка, лук или что-нибудь в этом роде. Через большое продолговатое окно, располагавшееся слева, почти всегда светило солнце – оно как раз выходило на юг. В дальней части прихожей стояла кровать, а также огромный величественного вида комод, вселявший уважение не только благодаря своим размерам, но прежде всего благодаря своему солидному возрасту. Он был забит множеством загадочных предметов, к которым я боялся прикасаться в детстве, когда я был заметно ниже этого комода. Но самым интересным предметом, безусловно, была старинная керосиновая лампа, которая стояла на комоде и которой приходилось пользоваться тогда, когда в нашей деревне ещё не было электричества, а эти времена были не так уж давно. Справа от комода была вешалка, с которой свисала старая одежда – это были всевозможные куртки и кофты, принадлежавшие бабушке и дедушке, которые так и оставили многие свои вещи на тех местах, которые они занимали много лет. В самом центре стены, разделяющей прихожую и жилую комнату, была двойная дверь, которая тоже закрывалась на ключ.
Вторая комната была заметно уютнее, что не удивительно, ведь именно она и предназначалась для жилья, – здесь одновременно была кухня и спальня. В первую очередь этот эффект достигался за счёт того, что деревянные стены в ней, в отличие от прихожей, были покрашены извёсткой. Слева от входа стояли две кровати, которые не сильно отличались от той, что стояла в прихожей, а в дальнем левом углу стоял «сундук», как я всегда его называл, наполненный старыми игрушками, с которыми я любил играть в детстве. По центру сразу же бросалась в глаза миниатюрная печь, которая, несмотря на свои невеликие размеры, достойно справлялась со своей миссией – обогревать жилище в холодные весенние и осенние дни. Зимой же здесь уже давным-давно никто не жил и практически не появлялся. По соседству с печкой располагался огромный шкаф, который возвышался практически до самого потолка и который явно шёл в комплекте с комодом, потому что они были сделаны в одном стиле и из одного сорта дерева. А в правой части комнаты стоял средних размеров стол, присутствие которого и позволяло назвать эту комнату «кухней», к тому же именно на нём хранились тарелки и столовые приборы. Кастрюля и сковородка же хранились в небольшом шкафчике, стоявшем справа от входа, прислонившись к стене. А ещё над кроватью висела старая картина, на которую я очень часто засматривался в детстве, и мне всегда казалось, что на ней изображён берег нашей Бирюсы, причём совсем рядом с нашей деревней. Но меня убеждали, что эта картина привезена ещё из Мелитополя – украинского города, где я родился и где моя семья жила в начале девяностых, соответственно, на ней никак не могла быть изображена Бирюса. В комнате было три окна – два выходили на улицу, и из них также был виден наш скромный сад, а из третьего можно было полюбоваться огородом, полем, дорогой и видневшимся вдали берегом реки.
