Лесков Николай Семенович
Райский змей
(Из мелочей архиерейской жизни)
"Райским змеем", а иногда "Коварною лисицею", современники звали епископа луцкого, преосвященного Кирилла Терлецкого, любопытное жизнеописание которого появилось в местном журнале "Киевская старина". Материал для этой статьи совершенно нов и взят автором "из актовых книг", а редакция журнала придает ей большое и вполне заслуженное значение. В этой статье мы встречаем такие "мелочи архиерейской жизни", которыми весьма живо и ново "характеризуется время, непосредственно предшествовавшее введению унии". Читая эти мелочи, въявь видишь, как уния приуготовлялась не столько католическими противниками православия, сколько "поразительным упадком нравов в среде высшего южнорусского духовенства". Католичество только воспользовалось благоприятными для него обстоятельствами: уния, говоря словами киевского исторического журнала, явилась "как очистительный клапан или как болезненный нарыв, открывший исток для нечистот, скоплявшихся веками в церковно-общественном организме".
Это взгляд новый и не пользующийся у многих доверием, но тем не менее взгляд в высшей степени интересный и заслуживающий внимания. Во множестве сочинений об унии её обыкновенно принято представлять исключительно делом польской религиозной нетерпимости, хотя склонный к историческому анализу ум всегда затрудняется верить, чтобы это могло быть так успешно совершено при одном давлении правительства и при помощи нескольких перемётчиков из высшего православного духовенства. Редакция нового киевского журнала, воспользовавшись новыми, до сих пор не опубликованными архивными документами, судит об успехах унии гораздо основательнее и самостоятельнее, а притом, сколько можно чувствовать и отгадывать историческую правду, новый орган едва ли не прямее других подходит к настоящей причине события, которое, очевидно, не могло бы произойти так успешно, если бы православная южнорусская церковь в то время не представляла в себе самой сильнейшего разложения. Картины этого разложения чрезвычайно ярки и даже страшны, но зато поучительны. Растление шло сверху вниз - с лиц, стоявших во главе церковной власти, т. е. с архиереев, вытворявших в мелочах своей архиерейской жизни чудеса, внушавшие к ним ненависть, презрение и все другие чувства гадливости, какие можно питать к людям, с которыми неприятно сталкиваться, а тем паче иметь какое-либо дело. Архиерейская среда была такова, что, по словам "Киевской старины", во всём персонале преосвященных владык было "весьма трудно найти людей с нравственными качествами, соответствовавшими высоте их служения". Чтобы представить это с должною историческою доказательностью, "Киевская старина" намерена напечатать "ряд очерков из жизни южнорусского высшего духовенства", из коих в первую голову представлен преосвященный Кирилл Терлецкий, смиренный епископ луцкий, по прозванию "Райский змей" или "Коварная лисица".
Мы сделаем самую краткую выдержку из этого документального рассказа, сколько интересного, столько же и поучительного.
Преосвященный Кирилл Терлецкий был сделан епископом "по грамоте короля Стефана Батория", а Баторий, назначая его преосвященство, полагался на рекомендацию или представление киевского митрополита Ионы. "Наиболее выдающиеся черты характера" Терлецкого были: "хитрость, изворотливость и склонность к проискам". Впрочем, сами митрополиты были насчёт преосвященного Кирилла неодинакового мнения: Иона его рекомендовал доброму королю Батуру с наилучшей стороны, а другой митрополит Михаил Рагоза (смотри его письма к кн. Острожскому) называет Кирилла "Райским змеем" и "Коварной лисицей" и советует его "беречься". Поэтому обе клички, несколько неловкие по приложению их к лицу святителя, по крайней мере несколько умягчаются тем, что их преосвященному Кириллу дала духовная особа, ещё выше его стоявшая в церковной иерархии. Многие другие достоверные лица все единогласно свидетельствуют о сребролюбии Терлецкого, о его невоздержании, чужеложстве, убийствах и других, сим подобных, "выступках, о коих мало не весь свет знает". В частности же его обвиняют "в убийстве маляра Филиппа и попа Стефана, в преступной связи с невесткою, т. е. женою родного его брата; в дружбе с ворами, в делании фальшивой монеты и в проч.".
Каким же образом "Райский змей" умел обделывать всё это так, что его поистине богомерзкие деяния, будучи "мало что не всему миру ведомы", не мешали ему усидеть до смерти на епископском престоле, а после кончины целых двести лет таиться под архивною сенью?
Вот в этом и заключается большой интерес: преосвященный Кирилл был человек удобный для политических видов правительства, и мы сейчас будем видеть, что ради этого было принесено в жертву из "интересов церкви".
