В таком настроении я вышел на террасу и облокотился на перила. На выложенной камнем площадке в тени деревьев с перистыми листьями и желто-розовыми метелками соцветий уже стоял большой стол, накрытый тонкой белой скатертью, и легкие плетеные кресла. Из-за угла коттеджа появилась Мелисса, осторожно направляя огромный поднос-антиграв, уставленный тарелками, чашками, вазочками, чайничками и бог знает еще чем. Она провела поднос до стола и установила его в центре.
На Мелиссе было просторное светло-зеленое платье из очень тонкой ткани. Оно струилось и обволакивало ее фигуру, ветерок шевелил длинный подол. Я не мог отвести от Мелиссы взгляд.
Мелисса села в кресло и тут увидела меня.
— Доброе утро, Алекс! Как тебе спалось на новом месте?
— Доброе утро, Мелисса! Спасибо, вы все предусмотрели. Коттедж очень удобный. И все — совершенно в моем вкусе.
— Я же говорила, что хорошо тебя знаю, — засмеялась Мелисса.
«А если знаешь, значит, мучаешь меня сознательно? Или не понимаешь, как трудно мне быть рядом с тобой, спать под одной крышей с тобой и не иметь права даже дотронуться до тебя?… Или ты искренне не понимаешь мое состояние? Этого не может быть, ты же селфер! И такая опытная женщина!»
Мелисса задумчиво посмотрела на меня и улыбнулась:
— Алекс, тебе так идет синий цвет!
Я понял, что с этого момента синий цвет будет основным в моей одежде, когда я не в форме.
— Белый — тоже очень неплохо, но этот синий!
Она помолчала.
— Знаешь, и у меня ведь бывают проскопические видения, которые я не могу себе объяснить. Но когда я увидела этот синий оттенок… Нет, я все равно не понимаю. Ладно, давай завтракать.
Завтрак был песней. Нет, сборником песен. Начиная с необыкновенной манной каши в серебряной тарелочке — с амброзией они ее, что ли, варят — и заканчивая чашечкой изумительного черного кофе (а до этого я выпил кружку кофе с молоком). Тонкие ломтики тающего во рту мяса, яйцо всмятку с белым хлебом и сливочным маслом, сыры на любой вкус, удивительные помидоры с биостанции, творог трех сортов, сметана и сливки, мороженое с абрикосовым, земляничным, вишневым и смородиновым вареньем… И над всеми тарелочками, вазочками и чашечками порхали изящные ручки Мелиссы, выступающей в роли радушной хозяйки. Наконец я почувствовал себя удавом, проглотившим семейство кроликов. Да, селферы любят жизнь и умеют получать от нее удовольствие. Но, пожалуй, через несколько дней с такими обедами и завтраками я просто не влезу в свой скафандр.
Допив кофе, Мелисса закурила и встала.
— Алекс, у тебя всего час свободного времени, а потом займемся делами. Встретимся вон там, у бассейна. — Мелисса показала на гранитную лестницу, ведущую с площадки куда-то вниз.
В это время из-за угла коттеджа вышла высокая черноволосая женщина средних лет. Мне показалось, что в ее движениях присутствует нечто не совсем обычное.
— Это Валентина Петровна. Она в отставке, в прошлом — десантник, была со мной во Второй экспедиции на Саракосту, — понизив голос, сообщила мне Мелисса.
«В этом случае, — подумал я, — домоправительнице должно быть хорошо за двести! Но свои навыки десантники сохраняют, видно, до последней минуты жизни…»
Когда Валентина Петровна подошла, я встал и коротко поклонился.
— Валя, знакомься, это Алекс, мой Потенциал.
— Валентина Петровна, рад познакомиться. Спасибо за завтрак, и за вчерашний обед, и за бесподобные пирожки! Вы изумительно готовите! Невозможно удержаться от добавок! — Моя благодарность шла из глубины души, дислоцирующейся, несомненно, в желудке. — И я очень благодарен вам за то, как вы подготовили мне коттедж, огромное спасибо! Там так удобно, так красиво! Такие изумительные букеты!
Тут я вспомнил, что мне рассказывал отец о хороших манерах былых времен, и я протянул руку, чтобы поздороваться, а когда она протянула мне свою, я склонил голову, поднес ее руку к губам и поцеловал. Надеюсь, это не выглядело нелепо. Возможно, я сделал что-то и не совсем правильно, но ветерану-десантнику явно было очень приятно.
— Ну, — смущенно проговорила Валентина Петровна, — я все сделала, как сказала Лисса, а цветы она сама выбирала.
Мелисса бросила на Валентину Петровну короткий взгляд, и та смутилась еще больше.
— Да, составление букетов — одно из моих хобби, и я пользуюсь любым случаем, — небрежно бросила Мелисса. — Встречаемся через час, пока.
И она, прихватив со стола сигареты, легким шагом стремительно удалилась в сторону своего коттеджа.
«Ничего себе, — сказал мой внутренний голос, — что бы это значило?» Я был озадачен.
Чтобы не показать, что я обратил внимание на эту короткую сцену, я спросил у Валентины Петровны:
— Разрешите, я помогу вам убрать со стола?
— О, как мило, благодарю, — ответила она, но было видно, что она расстроена и недовольна собой: в десантных войсках актерскому искусству не обучают.
