Ярослав хохотнул своим беззвучным вкрадчивым хохотом. Света тем временем подумала, что если здесь и есть какой дикий зверь, так это сам Ярослав.
Он положил её на траву, которая здесь почему-то оставалась ещё влажной: видимо из-за густой листвы на ветках деревьев солнце совсем не проникало сюда и трава не успела просохнуть после недавних дождей и ночной росы.
– Кстати, сегодня обещают холодную ночь, как бы ты у меня не простудилась, – цинично и вкрадчиво проговорил Ярослав. – так что, пожалуй, я тебя накрою, ты ведь наверняка не хочешь простыть.
С этими словами он вытащил из кустов большой кусок брезента, явно заранее приготовленный и спрятанный здесь.
– Спокойной ночи, любимая, – прошептал ласково. – хотя ведь явно ты не будешь спать, поэтому подумай на досуге, почему с тобой стряслась такая беда. Ведь у всего в жизни есть причины – не сомневайся в этом. У всего! Ни один здравомыслящий человек не станет ни за что вот так мучить другого.
Говорил Ярослав это серьёзным тоном – так, будто они находились где-нибудь в деловом офисе и сидели за столом переговоров. Света однако в этот момент подумала, что какое-либо здравомыслие здесь вовсе неуместно, всё больше она убеждалась – Ярослав свихнулся окончательно.
Теперь он накрыл её брезентом всю с головой – лишь по краям остались маленькие просветы, через которые для неё проникал воздух, и она подумала, что вовсе не из-за какой-то циничной заботы укрыл он её этой дрянью, а явно на случай, если на остров приплывёт за это время кто-нибудь другой, тогда ни за что никто не сможет её тут найти.
***
Потом он ушёл, и она слышала, как взревел мотор лодки…
Какое-то время этот звук раздавался равномерно и близко, хотя как-то странно перемещался, и Света догадалась – это он проплыл на лодке вокруг острова: видимо желал убедиться наверняка, что здесь точно нет никого больше. Вскоре звук мотора стал отдаляться, зазвучал тише, ещё тише и затих совсем, исчезнув где-то далеко, где мог находиться только тот берег, с которого они приплыли.
В отчаянии Света подёргала руками и ногами – прочные верёвки были завязаны очень крепко, так что освободиться никак не получилось бы, да и сил оставалось совсем мало для подобных движений. Единственное, что она ещё могла, это просто хоть немного держаться за свою жизнь, хотя отчаяние и паника уже не позволяли ей ни о чём думать. Тогда она захотела помечтать – представила, как сейчас вместе с Ярославом они вернулись бы обратно на берег, загоревшие, накупавшиеся и весьма довольные друг другом… Поехали бы домой с радостными мыслями о том, что всё лето у них ещё впереди и планируя, как множество раз они приплывут на этот остров и даже обязательно по правде с ночёвкой, когда здесь по-настоящему будет тепло и хорошо, вода прогреется и пляжный отдых будет в самом разгаре. Тогда не случится ничего плохого, а все будут здоровы и счастливы.
Действительность однако была иной и она отрезвляла.
Света почувствовала вдруг, как нестерпимо сильно хочется пить – хотя бы один глоток воды. Представила даже, как смаковала бы прохладную, по-своему вкусную воду, и это теперь стало её единственным желанием…
Солнце понемногу начинало садиться. Девушка почувствовала, как холодок заструился к ней со всех сторон. Потом что-то зашевелилось совсем рядом и возле самого своего лица она увидела лягушку – такую довольную, толстую и беззаботную, лягушка эта явно удивлённо смотрела на неё. Света представила, какая долгая ночь ждёт её впереди, и хотя неизвестно, какое продолжение мучений приготовил для неё с утра Ярослав, то время, которое у неё оставалось до утра и до встречи с ним, сложно было назвать жизнью – эта жизнь была весьма относительной, потому что вовсе ею уже никак невозможно было наслаждаться. Тем не менее девушка изо всех сил попыталась оставаться в сознании, и единственное, что она сейчас могла – вспоминать приятные моменты прошлого, которых было у неё вовсе не мало.
Мысли о настоящем и будущем мучили и пугали… Но в прошлом всё-таки получилось найти прибежище и для души, и для истерзанного сердца, и для болезненно ноющего тела. К воспоминаниям даже примешались какие-то бредовые фантазии, которые ей вдруг чрезвычайно понравились, так что она тотчас ими увлеклась. И дальше воображение разыгралось…
– Садись в лодку, – крикнул вдруг Ярослав и Света вздрогнула.
Друг против друга они стояли на берегу красивейшего озера возле зарослей камышей. Девушка смотрела куда-то вдаль, туда, куда показывал её спутник – там виднелась полоска берега с зарослями деревьев, и можно было подумать, что это противоположный берег, хотя Света уже знала – это остров, о котором так часто на протяжении пятнадцати лет рассказывал ей друг.
– Поплыли, здесь слишком ветрено, – продолжал Ярослав. – а там тепло, хорошо.
Но Света не сдвинулась с места – смотрела вдаль и почему-то этот остров представлялся ей каким-то зловещим, будто из фильма ужасов или из дешёвого триллера. Над островом кружили птицы и пугающе кричали.
– Я не хочу никуда плыть, давай останемся тут, – стояла на своём она.
