Мяус поднял с земли мячик и, ловко подкидывая и ловя его, направился за угол дома.
— Эй!
— Он не знает, пап. Ты уж сам придумай.
— Так что ж, по-твоему, он сумел изобрести такой хитрый фокус, чтобы дотащить крышку сюда, а теперь у него мозги отказали?
— Ага, наверно.
Джек Герри посмотрел вслед серебристому человеку и покачал головой. Он уже приготовился получить от Мяуса совет, продиктованный разумением, превосходящим человеческое, хоть и несколько иным. Но Мяус попросту отмахнулся от задачи — это не укладывалось у Джека в голове. Конечно же, такой знающий и находчивый человек, остроумно подсказавший, как притащить сюда тяжёлую крышку, не мог не понимать, что это только половина дела.
Пожав плечами, Джек вернулся в гараж, достал небольшой блок и верёвки. Надо было ещё ввернуть но большому крюку в скат крыши и в будущую крышку люка; немалого труда стоило втянуть груз наверх, ещё больше пришлось попыхтеть, пока удалось перетащить его через карниз и приладить на место. Мяус, видно, потерял к работе Джека всякий интерес. Два часа спустя Джек довернул последний винт, с облегчением разогнулся, и вдруг внизу послышались уже знакомые пронзительные вопли. Джек выронил инструменты, второпях пристроил за плечи “коромысло” и прыгнул с крыши.
— Айрис! Айрис! Что случилось?
— Не знаю… Этот Мяус… Он…
Джек ринулся за угол, к парадному крыльцу. На земле в каком-то судорожном припадке валялся Мяус. Он лежал на спине, выгнувшись дугой, пятки ушли глубоко в дёрн, голова запрокинулась под немыслимым углом, он только и опирался на пятки да на лоб. Здоровой рукой он колотил по земле, но та, что в лубках, лежала спокойно. Губы кривились, испуская пронзительный, прерывистый, поистине ужасающий вой. Мяус, видимо, способен был одинаково громко вопить и на вдохе и на выдохе.
Рядом стояла Молли и не сводила с него зачарованного взгляда. Она улыбалась. Джек опустился на колени и попытался сдержать дёргающееся в конвульсиях тело.
— Молли! Перестань смеяться над беднягой.
— А он не бедняга, пап. Он счастливый.
— Что-о?
— Глупый, ты разве не видишь? Ему очень хорошо. Он смеётся!
— Айрис, что с ним творится, как по-твоему?
— Одно могу сказать: он опять глотал аспирин.
— Четыре штуки съел, — вставила Молли. — Он их очень любит.
— Что делать, Джек?
— Понятия не имею, — озабоченно сказал Джек. — Оставим его в покое, как-нибудь само пройдёт. Дать рвотного или снотворного опасно — не ровен час совсем его отравим.
Приступ слабел и неожиданно прекратился, Мяус обмяк и затих. И опять, положив руку ему на грудь, Джек ощутил странное двойное биение сердца.
— Обморок, — сказал он.
Каким-то не своим, приглушённым голосом Молли возразила:
— Нет, пап. Он смотрит сны.
— Сны?
— Там небо оранжевое, — сказала Молли. Джек вскинул голову. Глаза девочки были закрыты. — Много Мяусов, целые толпы… и они большие. Как мистер Торндайк. (Торндайк, старый знакомый семейства Герри, редактор городской газеты, мог похвастать ростом в шесть футов и семь дюймов.) Дома круглые, и большие самолёты, и… и у них вместо крыльев палки.
— Не говори глупостей, Молли! — тревожно сказала мать. Джек поспешно зашипел на неё, чтобы не перебивала.
— Ну-ну, малышка, что там ещё?
— Какое-то место… комната. Это… тут Мяус, и ещё, их много. Они все линиями… рядами. Один большой, в жёлтой шапке. И он… держит их в рядах. А вот Мяус. Не в ряду. Прыгнул из окна со своей леталкой.
Молли умолкла. Мяус тихонько простонал.
— Ну?
— Ничего не видно, пап… ой, погоди! Все такое… мутное… Теперь какая-то штука, вроде подводной лодки. Только не в воде, а на земле. Дверь открыта. И Мяус… он внутри. Много кнопок и часов. Нажимает на кнопки. Толкнул какую-то… ой… ой! Больно!
Молли прижала к вискам стиснутые кулаки.
— Молли!!!
Девочка открыла глаза.
— Ты не волнуйся, мам, — преспокойно заявила она. — Это все ничего. Просто от той штуки во сне стало больно, только не мне. Был целый веник огня, и… и вроде спать захотелось, только очень-очень сильно. И больно.
— Джек, он погубит ребёнка!
— Сомневаюсь, — сказал Джек.
— И я тоже, — с недоумением произнесла Айрис и прибавила чуть слышно: — А почему я это сказала?
— Мяус спит, — неожиданно объявила Молли.
— А снов больше не видит?
— Нет, не видит. Ух, как это было… чуднeq \o (о;?)!
— Пойдём перекусим чего-нибудь, — сказала Айрис, голос её слегка дрожал.
Она ушла с Молли в дом. Джек посмотрел на Мяуса, тот блаженно улыбался во сне. Может, следовало бы уложить это странное существо в постель? А впрочем, день тёплый, трава густая, лежать ему мягко… Джек покачал головой и тоже вошёл в дом. Огляделся по сторонам.
— Да ты просто волшебница!
Вокруг все преобразилось. Мусора, щепок, обвалившейся штукатурки как не бывало, на столике, на спинках дивана и кресел победоносно сверкали салфетки и накидки — рукоделие Айрис. Она сделала реверанс:
— Вы очень любезны, милорд.
Они подсели к круглому столику и принялись уничтожать сандвичи с языком.
— Джек!
— М-м?
— Что это было? Телепатия?
— Да, наверно. Что-то в этом роде. Ого, вот я скажу Зинсеру! У него глаза на лоб полезут!
— Ты прямо сегодня поедешь на аэродром?
