– Он должен жить, – сказал Джек. – Должен, вот и все, или пет на свете никакой справедливости. Нам столько всего надо узнать! Слушайте, Хемфри… раз он на Земле… Значит, когда-нибудь с его планеты прилетят и другие.
– Гм… А почему они раньше не прилетали?
– Может, и прилетали…
– Слушайте, – сказал Зинсер, – надо нам докопаться…
Тут вернулся врач.
– Похоже, что он выкарабкается.
– В самом деле?!
– Как сказать. В этом красавце нет ничего всамделишного. Но, судя по всем признакам, он поправится. Отлично поддаётся лечению. Что ему можно есть?
– Да то же, что и нам, я думаю.
– Ах, думаете. Кажется, вам не так уж много про него известно.
– Совсем мало, – сказал Джек. – Он только недавно явился. Откуда явился, понятия не имею. Это вы у него самого спросите.
Врач почесал в затылке.
– Он родом не с Земли. В этом я уверен. По-видимому, взрослый, но все переломы, кроме одного, – в сущности, не переломы, а односторонние надломы, так бывает у трехлетних детей. Прозрачная плёнка на глазах… Чего вы смеётесь?
Джек сперва просто хихикнул втихомолку, но сдержаться не удалось. Он захохотал во всё горло.
– Прекратите, Джек, – сказал Зинсер. – Тут всё-таки больница…
Джек оттолкнул его руку.
– Я… мне просто необходимо, – беспомощно вымолвил он и опять покатился со смеху.
– Что необходимо?
– Отсмеяться, – задыхаясь сказал Джек. И отрезвел. Даже больше, чем отрезвел. – Условимся, что это очень забавно, Хемфри. Ничего другого я не допущу.
– Какого чёрта…
– Послушайте, Хемфри. Мы насочиняли столько теорий насчёт Мяуса – про его культуру, и про технику, и откуда он родом… так вот, мы никогда ничего не узнаем!
– Почему? Вы думаете, он нам не расскажет?
– Нет. То есть да. Наговорит-то он с три короба. Но что толку? Сейчас объясню. Он одного роста с нами, он явно прилетел на космическом корабле, при нём есть вещичка, какие могли появиться, безусловно, только при очень высоко развитой цивилизации… и по всему по этому вы вообразили, что он сам – создатель этой цивилизации, выдающаяся личность, посланец внеземного разума.
– Так ведь иначе просто быть не может.
– Ах, не может? Уж не скажете ли вы, Хемфри, что Молли изобрела автомобиль?
– Нет, но…
– Но она села за руль и проломила стенку гаража.
На круглой, как луна, физиономии Зинсера забрезжил свет догадки.
– Вы хотите сказать…
– Все сходится! Вспомните, Мяус сообразил, как перетащить тяжёлую крышку для люка, а потом бросил задачу на полдороге! Вспомните, он до самозабвения увлёкся мячиком Молли! А как они друг друга понимают! Ни с кем другим у него не получилось такой поразительной близости. По-вашему, это не проясняет дела? А как к нему отнеслась Айрис – почти по-матерински, хотя она и сама не могла понять, откуда это берётся!
– Бедный малыш, – прошептал Зинсер. – Может, он думал, что опустился на своей планете?
– Да, бедный малыш, что и говорить… – Джек не выдержал и опять засмеялся. – Сумеет Молли рассказать нам, как работает двигатель внутреннего сгорания? Сумеет она объяснить, что такое ламинарное обтекание самолётного крыла? – Он покачал головой. – Вот увидите, Мяус нам расскажет примерно столько, сколько рассказала бы Молли: “Мы с папой ехали в машине и делали шестьдесят миль в час”.
– Но как же он к нам попал?
– А как Молли проехала сквозь стену гаража?
Врач безнадёжно пожал плечами.
– Тут я ничего вам не могу сказать. Но биологически его организм на все реагирует как детский… а если он в самом деле ребёнок, все ткани восстановятся очень быстро, и я ручаюсь, что он будет жить.
Зинсер даже застонал.
– Не очень-то много нам от этого радости, и бедному малышу тоже. Всякому ребёнку свойственно верить, что все взрослые – умные и сильные. Он, должно быть, ни капельки не сомневается, что мы уж как-нибудь доставим его домой. А у нас ничего для этого нет и неизвестно, когда будет… Мы так мало знаем, мы понятия не имеем, с чего начать, чтобы сработать такую ракету-парашют… а на его планете это просто детская игрушка!
– Пап… – Скажу, дружок.
– Молли! Разве ты не с мамой?…
– Пап, ты только снеси это Мяусу, – она подала отцу старый, потрёпанный мячик. – Ты скажи, я его жду. Скажи, пускай скорее поправляется, мы с ним будем играть.
Джек Герри взял мячик.
