— Она транскрибировала шрифтом Брайля один из романов о докторе Дерринджере и написала наследникам Фоулкса. Известно, что подобное согласие всегда даётся автоматически, нужно просто получить формальное разрешение. Так вот, наследник ответил, что был бы рад, если слепые прочитают произведение его отца, и возьмёт стандартную сумму за переиздание.
— Опять Хилари! — присвистнул лейтенант Маршалл. — Если так пойдёт, я ещё буду расследовать его убийство.
Часовня — целомудренная новая бело-золотая мемориальная часовня Руфуса Харригана, выстроенная на средства Элен, тёти Кончи — была пуста, если не считать элегантно одетую женщину, преклонившую колени у алтарной преграды. Услышав шаги монахини, она встала и перекрестилась — медленно, как человек, для которого этот жест ещё нужно обдумывать шаг за шагом.
Сестра Урсула преклонила колени перед алтарём.
— Вы хотели поговорить со мной? — тихо спросила она.
— Если вы будете так добры к страдавшей.
— Можем выйти в патио. Непочтительный мужчина с трубкой ушёл.
— Благодарю вас, сестра.
— Что вы хотели? — спросила сестра Урсула, пока они шли по коридору.
— Я хочу знать всё о том, каково быть Невестой Христовой.
Рука монахини бездумно теребила странные чётки.
— Знаете, на этот вопрос нелегко ответить. Сестра Иммакулата работает сейчас над биографией блаженной матушки Ла Рош, основательницы нашего ордена. Она говорт, что любая, кто пытается выразить словами истинный смысл жизни монахини, должна быть или святой Терезой, или простушкой.
— Святая Тереза! — вздохнула женщина. — Та милая малышка[23]!
— Я имела в виду другую Терезу, — улыбнулась сестра Урсула, — Авильскую, которая…
Но женщина прервала её:
— Прошу прощения, сестра, но эти чётки…
— Да?
— Где вы их взяли? — На мгновение её благочестие исчезло, сменившись явной заинтересованностью. — Откуда они появились?
— Не знаю, — честно ответила сестра Урсула. — А что? Вы что-нибудь знаете о них?
— Знаю? Ну, я уверена, это мой… — Женщина замолчала. Она подняла к своей полной груди сцепленные пальцы и задумчиво опустила голову. — Но мы сейчас не должны думать о таких вещах, не так ли? Нет, сестра, это неважно. Расскажите мне, что можете, о своей жизни.
Сестра Урсула закусила губу. Эти чётки были у убитого. Если женщина знает что-то о них… Хотя какая связь может быть между столь дорогой вещью, как они, и тем, кого лейтенант назвал “бродягой”… Тем не менее, если только попробовать выяснить…
Сатана редко душил её с такой силой. Но она сказала лишь:
— Думаю, лучший способ объяснить, это показать вам что-то из дел наших рук. Мы именуемся, как вам известно, Сёстрами Марфы Вифанской, поскольку матушка Ла Рош верила…
В те дни, когда Ольсен и Джонсон только начинали, а ад ещё и не думал раскрываться[24], действие одной их сценки происходило в гостиничном номере. Среди множества удивительных неудобств этой комнаты был пьяный, время от времени забредавший туда в поисках ванной.
При пятом своём появлении он, взирая на двух несчастных комиков, отчаянно стонал:
— Так вы во всех комнатах?
Именно так чувствовал себя сейчас лейтенант Маршалл. Он доставил Кончу в квартиру Дунканов, отказавшись прервать работу Мэтта даже ради похвального проекта по распитию пива, и направился в совсем другой, роскошный апарт-отель, номер которого был найден на трупе Тарбелла.
На пути в монастырь он слышал о Хилари Фоулксе от Кончи. В монастыре он ещё больше услышал о Хилари Фоулксе от сестры Урсулы. А здесь первым же именем, привлекшем его взгляд на почтовом ящике, было ХИЛАРИ С-Т ДЖ. ФОУЛКС.
— …во всех комнатах… — пробормотал лейтенант Маршалл.
Дверь открыла горничная в форменном платье. На вопрос Маршалла, можно ли поговорить с мистером Фоулксом, она запросила визитную карточку.
— Боюсь, у меня её нет. Просто скажите ему, что это полиция. — Он собирался добавить что-нибудь обнадёживающее, чтобы отвести обычный ужас мирных граждан перед полицией, но лицо девушки мгновенно просветлело.
— О да, инспектор, я скажу ему. Он будет очень рад.
Маршалл не почесал в затылке. Он не был склонен к этому жесту, да не знал никого к нему склонного, но понял, что романисты имеют в виду, когда пишут: “Он почесал в затылке”. Доселе он никогда не сталкивался с человеком, который бы столь горячо приветствовал полицию, а исходя из всего слышанного до тех пор о Хилари Сент-Джоне Фоулксе, определённо следовало полагать, что он последний, кто стал бы это делать.
Маршалл осторожно присел на изящный тонкий стул. Эта гостиная была женской. Тут не стояло прочных удобных кресел, в которых можно вытянуть ноги и закурить трубку. Вся комната была изящно, до боли опрятной. Ни следа пепла, очков, журналов или других признаков нормального человеческого удовольствие. Единственным материалом для чтения служил небольшой шкафчик, наполненный изысканно оформленными томиками в кожаном переплёте. Даже не глядя на них, Маршалл был уверен, что это полное собрание сочинений Фаулера Фоулкса.
