— Нет, — сказал я сердито. — Так мы не уйдём. Запомните, что я говорю. Я ещё пока редактор, и «Ракета» будет выходить. Даже если вы сбежите после первой неудачи. Помните, сколько раз Суворов брал приступом Измаил? И только на восьмой крепость пала. А мы после первого раза хлюпиками стали. Я обещаю, запомните: «Ракета» выйдет на орбиту!
— Так и напишем папе? — обрадовалась Света.
— Написать легко, — заметил Валерик. — А с меня хватит. Вот только как быть с Атлантическим океаном?
Прошел почти месяц со дня неудачного запуска «Ракеты». И хотя не всё ещё наладилось, в школьном эфире часто можно услышать позывные радиогазеты. Сейчас в читальном зале «редакционная летучка» — оперативное совещание. За длинным столом, где вокруг большого кактуса раскладываются свежие газеты и журналы, сидят работники радиокомитета.
Дежурный критик сделал обзор передач за неделю. Удобный для редактора случай сказать несколько тёплых слов сотрудникам, а сотрудникам задать несколько коварных вопросов редактору. Я веду стенограмму, так сказать, для истории.
Слава.План передач ясен. В понедельник подробно передаём программу на всю неделю.
Голоса.А техники?
Слава.Кока Марев и Саша Кореньков — это наш новый техник.
Голоса.Опять Кока Марев?!
Кореньков.Он единственный хорошо знает аппаратуру. Да ещё Васенька.
Голоса.И это всё?
Кореньков.Остальные ребята присматриваются.
Наташа Щагина
Света.Он получил важное приглашение.
Наташа.Вчера он опоздал на спортивную передачу. Тоже приглашение?
Голоса.И позавчера Валерик опоздал.
Слава.Если уж говорить о «почему», то почему каждый день только Валерик и Света у микрофона? Да иногда ещё Петя Файнштейн.
Петя Файнштейн.Если бы Валерик был здесь, я бы сказал ему: «Ты никого к микрофону не подпускаешь».
Дима Андреев.Вы все не о том говорите…
Слава.В твоём распоряжении минута.
Дима.Если ты не будешь перебивать меня.
Слава.Засекли.
Дима.Самое важное — «Ракету» не слушают!
Голоса.Неправда! Почему не слушают?!
Дима.По многим причинам. Разберитесь. Моя минута кончилась.
Слава
Читальный зал быстро пустеет. На длинном столе вокруг чудо-кактуса снова появляются журналы и газеты. И вот у меня в библиотеке почти никого нет. Правда, Света ещё наводит порядок. А Слава подошёл к моему столу. Он хочет посоветоваться? О чём?
— Видите, как плохо получилось? — говорит он. — Работаем — и впустую, оказывается. Нас не слушают. Для чего это мы организовали столько редакций?
К беседе присоединяется Света:
— В понедельник никакой редакции нет.
— Понедельник не в счёт, — отвечает Слава. — Программа передач на неделю. Вторник — спортивная передача, среда — комсомольская.
— Четверг — «Ракета» для малышей, с фанфарами. Они очень полюбили, — добавляет Света.
— А пятница — наша библиотечная? — напоминаю я. — Ты зря хандришь, Слава.
— А к чему все эти дни недели, если «Ракету» всё равно не слушают?
— Есть много средств, — подумал вслух я, — но самое сильное — слово. Но я-то сам сегодня растерял все слова. Расстроился. Вот посмотрите, — и я показал им изуродованную книгу.
— Кто это? Кто? — заволновались брат и сестра.
— Кто? Я уже спрашивал Валерика. Может, вы лучше знаете? Теперь никого в книгохранилище не пущу.
— И нас со Славой?
— Значит, и вас.
— А мы совсем недавно писали сочинение о Настоящем человеке, — вспомнил Слава.
— Знаю…
— И вы думаете…
— Оставь, Слава, я ничего не думаю. Просто огорчился.
В этот день Славу ждали новые неприятности. И опять в библиотеке. Когда он попытался пройти за стеллажи, где за моим рабочим столом верстали стенную газету, ему преградил дорогу Васенька Меньшов.
— Нельзя, — сказал он, расставляя руки, — здесь редколлегия «Вымпела».
— Нельзя? — переспросил Слава, обращаясь не к Меньшову, а, через его голову, к Володе Антонову — редактору, с которым вместе три года выпускал газету.
— Нельзя, редакционная тайна! Впрочем, полюбуйся, — и Меньшов помахал листком бумаги, на котором были нарисованы жабы.
Редакционная тайна!!! (Три восклицательных знака!) Кто владеет этой тайной? Володька Антонов! Очкастый Володька, с которым вместе мы писали первую заметку. Под волнующим заголовком «Молодцы!» это литературное произведение поместила года три назад стенгазета. А чтобы иметь право написать заметку, я сдал в металлолом свою старую железную кровать.