- У меня подозрение было и раньше, соски болели после нашей "мировой", задержка, пока, правда, всего на полторы недели. А теперь вырвало. Вот так, Юра. Ты не думай, Фёдоров презерватив одевал.
- Светочка, чудо моё, это же здорово! Это, наверно, знак судьбы! Выбрось ты этого Фёдорова из головы. Он - прошлое.
- Эй вы, отдыхающие, собирайте вещи, у нас в час ночи поезд отходит. Билеты я уже купил.
- Петрович, ты!? Откуда?
- А мне Мартыныч ключ дал. Это же служебная. Не на улице же вас ждать, если что?
- У тебя водка есть?
- Откуда? А что?
- Надо одно дело обмыть. У нас радость. Станем ещё раз папой и мамой.
- Нет. Обмывать будем чаем. Тем более что Свете теперь нельзя. Я тульских пряников накупил как раз...
- Ну и ладно, тогда я пошла чай ставить.
- Юрик, ты собирайся потихоньку, где девять вечера - там и час ночи скоро.
Вокзал. Почти без приключений. Какой-то тип с цепурой нечаянно пихнул Свету, не сильно, если честно. Я полез разбираться. Чуть не огрёб, тип резкий попался. Неожиданно легко погасил всё Петрович. Добрым словом и кулаком. Хорошо, что я месяц назад не полез бить ему морду. Скорее всего, опозорился бы. Петрович снял бьющую руку верзилы своей, странно начал выворачивать наружу. Верзила едва не упал. В последний момент Петрович не стал доворачивать, как бы спас парня, но перехватил двумя руками по два пальца на ладони и спросил странную вещь: "Хочешь стать крабиком?". Тот помотал головой, Петрович его отпустил, проводил тяжёлым взглядом. До сих пор не понимаю: причём эти крабики?
- Видишь Юрик, зачем не надо пить? Если бы менты замели, то от нас был бы запах - мы и виноваты. Могли бы на поезд опоздать.
- Нудный ты, Петрович, нет в тебе широты русской души.
- От кого бы я ещё такую критику услышал? И не нудный, а ответственный.
С нами до Москвы ехала ещё одна семья. Славик-лётчик. Жена у него, Катя, и сын, года на два меньше Маши. Петрович взял два купе, не экономил. Ехал в нашем. Хотя был выкуплен и четвёртый билет в купе Славика. Дети играли в шашки. Походные, на магнитиках. Их достал жестом фокусника из сумки Петрович. Предусмотрительный. Мы болтали о житье-бытье. Ели в вагоне-ресторане и тоже за счёт Петровича. Да, на нас не экономят. Впечатляет. Скорее всего, не "кинут". Что по нашим временам нетипично.
В Москве всё просто. С вокзала на вокзал, зал ожидания, поезд на Севастополь. Я думал сначала, что в Киев поедем. Славик с семьёй ехал до Запорожья. Там Петрович его передал какому-то военному из рук в руки. Прямо на платформе.А мы потихоньку добрались до Севастополя.
- Петрович, а ты и дальше с нами?
- Нет, на вокзале пересаживаюсь и обратно.
- Зачем нас так плотно опекать?
- Так положено.
- Петрович, а как тебя зовут?
- Петрович. Собирайтесь молодята, почти приехали.
- Скажи хоть что-нибудь о себе. Мы тебе обязаны. И сохранением семьи и как бы честью, и с судом ты помог... Меня любопытство будет есть от неразгаданного человека-загадки. А?
- Да что ж вам сказать-рассказать? Рязанское десантное. Африка, Афганистан. Да тут, как бы на гражданке, пришлось стрелять-резать. Етить-колотить... Что тут загадочного? Государственный человек.
- А что - Африка? - о гражданке у Юры язык не повернулся спрашивать.
- Стран называть не буду - подписки давал. А в общих чертах - убивал одних черножопых для прихода к власти других, как бы наших. За мир и социализм во всём мире. Всё, кончаем расспросы, поезд прибывает.
2. Севастополь
- Позвольте представиться, Щедрин Анатолий Андреевич, начальник отдела кадров части, в которой вы будете служить, если пройдете тестирование и сами не передумаете.
Это был культурный шок. Мы все обливались потом в своих тёплых северных одеждах. На улице светит яркое солнце, цветут какие-то деревья, кусты, люди по улицам гуляют в лёгкой одежде и едят мороженое.
- Мама, а что это цветёт справа?
- Я не знаю, Маш.
- Это кизил. А через пару километров вы увидите персиковые сады. Они тоже уже цветут.
Наверно, Щедрин уловил наши мысли. Он возле садов остановил машину, и дал возможность погулять. Может, местные и привыкли, но для нас это было что-то нереальное. В марте у нас лежит снег, температура - минус пятнадцать.
- Анатолий Андреевич, а вы не знаете, сколько сегодня температура?
- Плюс пятнадцать. Ну что, подышали воздухом, цветочки посмотрели, поедем?
- Ой, как тут хорошо...
- Пап, а как называется эта машина?
- Действительно, Анатолий Андреевич? Я ведь не знаю.
- Это "Рэно 21". Передрали у французов. На ЗАЗе теперь выпускают.
- И что, даже не переименовывали? Или по лицензии?
- Не переименовывали. У нас отменены законы об интеллектуальной собственности. В том числе международные.
- Пап, а мне нравится это "Рэно", оно лучше, чем "Волга" Кулакова.
- Устами младенца... Поедем, а?
- Да, да, извините, у вас, наверно, много работы...
- На сегодня моя работа - это вы.
- Скажите, меня гложет любопытство. Почему Диктатор отменил использование галстуков? Я вижу, что форма осталась старая, советская, один в один, а галстуки никто не носит.
